Крутанувшись на кресле, я пожала плечами:

– Ничего, ты не виновата. Это грымза Челенджер на меня настучала. – Мой взгляд упал на пухлую папку с завязками. – Кстати, совсем забыла. Вот. Какая-то девушка из клиентского просила тебе передать.

– Карен? – Не находя понимания в моем взгляде, подруга уточнила: – Черненькая такая? Помнишь, на прошлой корпоративной вечеринке с нами за одним столом сидела.

– Я тебе всеведущая фея, что ли? Ведьм из клиентского отдела сроду в бородавках и рыжем парике не признаю. Все на одно лицо! Точнее страхолюдную рожу. Да что там я, их мама родная опознать затруднится.

– Это точно, – поддакнула Мари.

– Поймала меня в коридоре. Говорит, ты же с белобрысой нахальной Браун работаешь – ей передай.

– Вот врать-то здорова!

– Сама-то. Так заливала про меня и Тэмаки – заслушаешься.

Мари сникла:

– Прости.

– Ладно, забыли. Бери уже. – Я опять протянула ей папку. – И можешь не благодарить.

Подруга нехотя взяла документы и поплелась на свое место. Мы сидели спиной друг к другу. Служба безопасности настаивала на таком расположении рабочих мест, когда монитор сотрудника при желании мог просматриваться как минимум одним коллегой, а лучше двумя.

Во избежание, так сказать.

– Ненавижу приостановления, – пробурчала Мари.

– Что так? – не оборачиваясь, спросила я.

– Это же смерть.

– Сибирская язва в конверте от конкурентов?

– Не смешно.

– Извини.

Вообще-то это плевое дело – приостановить в программе начисления штрафов и процентов по кредитам умерших заемщиков – всего-то пару кнопок нажать. Да перепривязать болтающиеся нити маны. Нам-то что, сделал и забыл. Вот родственничкам покойные хорошую свинью подкладывают своим упокоем. Мало того, что родне приходится на похороны тратиться, так еще и кредит выплачивать, пусть и без процентов. Впрочем, близкие могли и отказаться. Тогда банк был вправе обратиться в суд с требованием вернуть задолжника к жизни. Точнее, не-жизни.

Кажется, это предусматривалось шестым пунктом кредитного договора. Или пятым? Надо будет освежить в памяти текст.

Мы недолго помолчали. Я сдалась первой:

– Так что с ними не так?

– Да все не так, – вздохнула Мари. – Третью неделю эти приостановления из клиентского отдела таскают, как свежие булочки из пекарни. Все покойные – молодые парни, не старше двадцати пяти-шести лет. Мне уже стало казаться, что бумага даже воняет бальзамирующим раствором.

Я бросила взгляд через плечо. Подруга брезгливо, двумя пальцами, извлекла из папки листок.

– На, понюхай.

– Делать мне больше нечего, как бумажки нюхать. – Я торопливо отвернулась.

– Тогда послушай. Нейтан Экхолз, восемьдесят четвертого года рождения. Погиб в автокатастрофе.

Я пожала плечами:

– Бывает. Знаешь, сколько ежегодно народу в авариях погибает?

– Ладно, читаем дальше. – Мари зашуршала следующим листочком. – Мартин Уоллес, двадцать пять лет, сердечный приступ.

– Согласно статистике, каждый седьмой имеет проблемы с сердцем. Сама давно была на плановом осмотре у магомедика? То-то же.

Мой скептицизм только раззадоривал подругу.

– Джонатан Каммингс, двадцать три года, несоблюдение техники безопасности во время ритуала призывания демона, – победно зачитала она.

– Сам дурак.

– Эла!

– Что «Эла»? В «Чрезвычайных происшествиях» каждую неделю показывают, что остается от этих горе-демоновызывателей. И поверь мне на слово, смотреть на это не очень приятно. Уж я на это нагляделась! «ЧП» – любимая бабушкина передача.

Мари надулась:

– Черствая ты.

Я не стала спорить. Подруга была из семьи банковских служащих и не знала, каково вырасти в доме потомственных ведьм, да еще с родовым проклятием-даром, передающимся через два поколения.

Резкий телефонный звонок заставил меня вздрогнуть. Но куда больше я испугалась, прочитав имя на дисплее ай-пи-телефона.

Что ему нужно?!

Неужели Тэмаки не хватило ругани в коридоре, решил по телефону добавить пару ласковых? Или, может, на нем был надет супердорогой костюм, и глава юридического отдела станет требовать возмещения его стоимости? Или стоимости магчистки пиджака? Тогда плакала уже квартальная, а не ежемесячная премия…

– Слушаю. – Надеюсь, мой голос звучал не так жалко и испуганно, как мне казалось.

– Добрый день, мисс Спэрроу. – Мягкий красивый баритон завораживал. Наверняка у главы юридической службы первый разряд по «глэмор-войс».

«Мы сегодня уже виделись», – в другой раз обязательно съязвила бы я. Но не сейчас. В данный момент мне совершенно нелогично хотелось глупо хихикать и улыбаться от счастья.

– Я могу вам чем-то помочь, мистер Тэмаки?

Что за голос влюбленной идиотки?! Эла, очнись!