— Эй, послушайте-ка! — сказал парень. — Что-то случилось, здесь, в нашем городе!

Мне было необходимо пробраться в ванную. Я осторожно прошла в заднюю часть прачечной, молясь о том, чтобы никто не заметил выступы у меня на теле. Проскользнула в дверь, заперла ее за собой и села на унитаз, сильно желая умереть.

Мне нужна была тихая комната в мотеле и три дня сна. Я не спала уже очень давно. И нужно было переварить Алекса. Если я этого не сделаю, он разорвет меня на части.

Я слышала, как по крыше стучал дождь. Он заметно усилился. Под кожей на моей голове ходили бугры. Я уперлась в сливной бачок и стала биться затылком о стену.

«На место! Сиди там смирно! Перестань на меня орать! Я не виновата!»

Но его было не удержать. Когда я вжала его обратно, он вылез в двух других местах. Его колени оказались у меня под мышками, а локоть — под подбородком. Глаза вдруг обнаружились под языком.

Комбинезон душил меня. Я расстегнула молнию, высвободила руки и стянула его вниз. Мне хотелось выйти наружу, под дождь.

Я встала и посмотрела на себя в зеркало над раковиной. Было непонятно — смеяться мне или плакать. Пальцы Алекса торчали повсюду из моей головы, их было, должно быть, двадцать.

Откуда у него столько пальцев?

Пошатываясь, я снова вышла из ванной. Магическим образом все в комнате повставали с мест и уставились на меня.

Мальчик подбежал к своей матери и обнял ее колени.

— Мама, — заныл он, — что случилось с толстой тетей?

Сандра и ее парень очень медленно пятились к выходу. Парень еле сдерживал рвотные позывы, но глаз с меня не сводил.

Мне хотелось сбежать и спрятаться в лесу. Но Сандра и остальные загораживали мне дверь. Зубы у Сандры застучали так, будто она стояла по щиколотку в ледяной воде. Она засмеялась, но тут же осеклась, напуганная звуком собственного смеха.

Я заковыляла в ее сторону, похожая на двух человек, участвующих в забеге в одном мешке.

— Н-не стоит смеяться над т-толстыми людьми, — сказала ей я, — это некрасиво.

— Не трогай ее! — закричал парень, приближаясь ко мне. Он сжал зубы и сильно толкнул меня в плечо.

— Не прикасайся к этой..! — предостерегла его Сандра.

Но слишком поздно — я уже держала его рукой за запястье.

Жадные нервы выскользнули из моей руки. Я проголодалась. Но целиком есть его не стала — хотела оставить место для десерта.

Мои сумасшедшие микроорганизмы скребли у него под кожей, но только до локтя. Они облепили его мускульные связки и нарезали на них насечки, как невидимая команда саботажников, закладывающая мины под мост. Теперь один быстрый рывок, и его рука разорвется надвое.

Я положила свободную руку ему на грудь и оттолкнула от себя. Он шагнул назад, и моя правая рука, оторвавшись от плеча, осталась висеть на его запястье.

Я потеряла равновесие и села на линолеум.

Парень Сандры смотрел вниз, на мою оторванную руку.

— Ааааааа! — закричал он в ужасе. — Уберите ее от меня!

Я встала на четвереньки, чувствуя головокружение и тошноту. Опираясь о пол двумя кистями, я другими двумя обхватила голову — нет, должно быть по-другому, попробую еще раз. И тут меня вырвало прямо на пол, но не изо рта, а прямо из желудка, в котором образовалась трещина, и из нее полезли кусочки кишок, а за ними проглядывала мужская печень. Двумя руками я пыталась засунуть внутренности Алекса обратно в свой живот, двумя опиралась о пол, двумя держалась за голову. Мне казалось, что я сейчас умру.

И тут я подумала, что почувствую себя лучше, если кого-нибудь съем. Я посмотрела в глаза матери мальчика — у нее был такой вид, будто из моего лица лезли опарыши. Но это не были опарыши, это были чистые коричневые земляные черви, они лезли из меня горстями и принюхивались к воздуху.

— Ч-чего уставилась? — взвизгнула я.

Некоторые из червей были довольно большие. Гигантские бразильские ночные ползуны. Я только одного червя съела — но больше и не надо было, чтобы они расплодились.

— Вызовите скорую! — взмолился парень. — Она не отпускает!

— Убейте ее! — выкрикнула мать. — Кто-нибудь, найдите оружие и застрелите ее!

— Только попробуйте! — сказал рот на моем плече.

— Да! Только попробуйте! — добавил другой с моего бедра.

Как это по-людски — пинать тебя, когда ты упал. Я надеялась, что она пнет. Она бы прилипла ко мне, как муха к меду. И я бы засосала ее, как зыбучий песок засасывает жертв.

Я попыталась встать, но было слишком много конечностей, и мои шелковые коричневые волосы падали на глаза.