Здесь же все легко и естественно. Я присаживаюсь на корточки напротив ребенка. Вполне материальный «я», не бесплотный дух, не сгусток эмоций, не поток сознания. Только я и ребенок. И никаких опостылевших Фениксов и Уроборосов.

У меня никогда не было семьи. Никогда не было детей. Я не знаю, как себя с ними вести. Мне сначала неловко.

Я улыбаюсь. Он осклабляется в ответ — слюнявая щербатая улыбка.

Я говорю — он меня не понимает, но, открыв рот, слушает звуки моего голоса.

Я показываю какие-то наивные фокусы. Картинно откручиваю фалангу большого пальца, дую в кулак, возвращаю все на место. Ребенок потрясен. Подбираю с земли два похожих камешка, один незаметно кладу в рот, другой будто бы засовываю в ухо. Выплевываю первый. Я — объект восхищения.

С трудом определяю источник и в тусклом свете играю на стене тенью от собственных ладоней. Две собачьи головы — на большее я не способен. Но этого достаточно — с лихвой. Мой неприхотливый зритель покорен.

И пускай он выглядит как запущенный деградат. Уверен — ребенка можно отмыть, залечить язвы, даже с косоглазием что-то сделать. Уделить ему внимание, научить играть, понимать речь, разговаривать. Потому что он не так далек от нормального человеческого состояния, как кажется на первый взгляд.

И уж точно — нет никакой необходимости его убивать.

Вик проснулся даже с некоторым сожалением — действительность выглядит абсурднее иного сновидения. Неудивительно — после ночевки в логове Дракона.

О том, что уже утро, не говорило ничего, кроме биологических часов, — все тот же тусклый полумрак, отблески костра на замшелых бревнах внутреннего убранства. И уже поднявшиеся, беседующие попутчики. Венди совсем, что ли, не ложилась, постигая нюансы Драконьей лексики?

— Это его любимый мотив. — Убийца ленив и пренебрежителен, как всегда. — Для Драконов бог един и персонифицирован — в личине матки. «Вопрошайте божества своего места» — дежурная отмазка. Только местные боги давно уже эмигрировали туда, где нас нет. Так что спросить не с кого, увы.

— Тогда откуда он знает, что именно я в состоянии это сделать?

Надо же — девчонке за ночь и в самом деле удалось что-то выудить из Дракона? Понять друг друга видоку с Драконом можно и на эмоциональном уровне?

— А ты, значит, в состоянии?

— Отчасти.

— Так давай — вопроси.

— Не здесь. Обстановка чуждая.

— Ох, неужели…

Такое активное присутствие в разговоре навевало на мысль, что он Убийце небезынтересен. Вопрос посещения Мертвой звезды. Только разговорами все и ограничилось — Богдан уже сидел на снаряженном рюкзаке. Договоренность, как ни крути, оставалась в силе — к Дракону их отвели, взамен Убийца имел право на покой и одиночество. Он-то еще не знал, что ему предначертана целая статутная княгиня с приданым.

— А вы разве тут не задержитесь? — спросил Богдан, когда вслед за ним из логова засобирались остальные.

Поскольку Дракон оказался не совсем подходящим, Венди посчитала возможным несколько подкорректировать условия договора. Еще одна скромная Услуга — ничто по сравнению с вечностью вожделенного одиночества.

— Ближе к телу, — скривился Убийца.

Венедис огласила. Три-четыре дня помощи в изучении пространств космодрома. Позиция ключевая — на что прямо указал инверсионный след от Горы Мертвецов. Подтверждается — присутствием самого Убийцы и Последнего, какого-никакого, но Дракона. Есть необходимость пройти с биолокационными рамками по пусковым площадкам. Особенно — в районы воронок и разломов. У места высокий потенциал ответов. Минусы: разбросанные тут и там ловушки на крупного зверя и вообще — аномалия неопределенностей. Без проводника никак.

Старьевщик бы еще добавил просьбу провести хотя бы сутки, разбирая хлам в мастерской Богдана. Потому что до сих пор из истинных механизмов у Вика имелся только микроподавитель, вмонтированный в зуб, и две стрельбы. А из сваленного в подвале оборудования получилось бы наковырять необходимые элементы для привычного механистского обвеса.

В остальном ход спутницы Вик оценил — если она хочет сохранить неуправляемого, но полезного Богдана в деле, несколько дней отсрочки как-нибудь да повлияют на ситуацию. Не сказать, чтобы Старьевщик пребывал в восторге, но в целом, конечно, оценил.

Убийца понимал такую расстановку не хуже механиста. Оттого вид имел кислый.

— Четыре дня?

— Максимум! — Венди улыбнулась своей ангельской улыбкой для торжественных случаев.

Убийца, хмуро промолчав в знак согласия, полез через бревна к выходу.

Вик, между делом, не понимал — что мешает Богдану избавиться от надоедливых гостей более радикальным способом. Свернув, например, им головы.

На прощанье Дракон снова ухнул по нервам своим беззвучным пением.

— Тебе тож не хворать, — буркнул Убийца.