— Их всех еще можно попробовать спасти. Прошу тебя.

Богдан присел на корточки:

— Кого — всех?

— Убитых сегодня. И раньше.

— Миллионы. Миллиарды?

— Всех.

— И как?

— Отпустить.

Убийца провел ладонью по волосам:

— И для этого снова надо убивать? Твоего правильного Дракона? Ты ведь даже не знаешь, где его искать…

— Есть места, в которых можно получать ответы.

Горькая ухмылка.

— У воронки от мегатонного взрыва? Возле обшарпанного парогенератора?

Девушка улыбнулась. Вику, уже вернувшемуся с найденным контейнером, показалось — призывно.

— Не обязательно там. Здесь. Тут умирали почти что боги. Такие жертвы истончат мембрану реальности даже в очень инертном мире.

В капонире с продавленной крышей никогда не построят храма. Но, возможно, какой-нибудь отшельник набредет на странное место и останется в нем надолго. Кем он станет — целителем или порчельником, — зависит от иронии вероятностей. Слишком много здесь будет всего намешано — и любви, и ненависти.

— Чем я могу тебе помочь? Отгонять демонов?

Венедис достала из сумки несколько пузырьков, Вик узнал их — гинкго билоба, замешанное на разной гадости, и всякий неперевариваемый винегрет от Сергея Рокина. Кому и как девушка собирается задавать вопросы, если, со слов алхимика, часть компонентов зелья проветривают память, а другие — почти что яды?

— Богдан, ты будешь спрашивать.

— А мне уж показалось — придется глотать эту парфюмерию, — улыбнулся Убийца.

Зная, из чего это сделано, Старьевщик бы тоже отказался.

— Это для меня. — Венди расставила склянки в определенном порядке и начала инструктировать Вика: — Возьмешь мою руку и будешь выливать содержимое в рот после каждых ста двадцати ударов пульса. Ну, плюс-минус десять. После вот этого состава пульс замедлится раз в десять, заметишь. Тогда — после двенадцати. Только ничего не перепутай. Пожалуйста. В конце удары прекратятся совсем — могут быть судороги. Это нормально. Если через час я не вернусь — можешь попробовать реанимацию. Дыхание рот в рот и непрямой массаж сердца. Иногда помогает.

Насчет реанимации Вик не прочь был бы предложить потренироваться, но Венедис выглядела слишком серьезной.

— Пускай бы он тогда и спрашивал, — кивнул Убийца на Вика.

Девушка разложила на земле одеяло и улеглась на спину. Механист опустился рядом на колени и взял в ладонь ее запястье.

— Вы оба можете вопрошать. Просто, — Венди посмотрела на Богдана, — мне кажется, из вас двоих только ты понимаешь, что такое «молиться».

После этого она выпила первый пузырек, сморщилась.

— Э! — позвал Убийца. — А че спрашивать-то?

— Тебе виднее… — Голос Венди приобрел тягуче-мечтательную интонацию. — …Помнишь, мы говорили о твоей цене… и о близких сердцу богах…

Язык уже еле ворочался, глаза закатились. Вик к тому времени уже досчитал до двадцати.

Минут пятнадцать не происходило ничего.

Вик, за неимением других авторитетов, поминал Палыча. Вспоминалось как-то легко — без грусти, сожаления и даже без ненависти к его убийцам. Только хорошее. Но без ответной реакции — ну какой из Дрея бог?

Килим посапывал, свернувшись калачиком, но у него сон стал нервный, он что-то быстро шептал на вогульском и то и дело шумно ворочался. Короче — отвлекал.

Богдан, наоборот, сидел неподвижно, смотрел в одну точку, но ни молящимся, ни камлающим не выглядел — сидел и раздумывал о чем-то своем, убийственном.

Казалось, что так безрезультатно и продлится весь отведенный на процедуру час.

А потом Убийца выдохнул, ни к кому не обращаясь:

— Хорошо…

И поднялся с решительным видом, навис над Венедис, вытащил из-за пазухи нож. Вик предусмотрительно напрягся.

— Приди адская, земная и небесная… Владычица широких дорог и перекрестков… Дарующая разум и ввергающая в безумие… Убивающая и дающая жизнь… Смерть и мать… Древняя и вечно молодая…

Богдан задрал рукав и полоснул себя по венам — глубоко, наискосок, как это делают те, кто решил отречься от жизни. Густая темная кровь сразу залила ладонь и тягучими каплями начала срываться вниз. Убийца отстраненно посмотрел, словно это не его рука и не его жизнь вытекает из сосудов, сложил пальцы пригоршней — она наполнилась кровью почти мгновенно, — брызнул в стороны по широкой дуге.