– Чо обпужались-то?! А где ж заозерник?! – удивленно изрек страж ворот, до которого не сразу, а лишь через пару секунд дошло, что его обманули. – Тиб, Квирс, взять! – прозвучала команда, которую морроны боялись услышать.

Не тратя времени ни на злобный лай, ни на угрожающий рык, звери прыгнули, взмыли в воздух, как две огромные, бескрылые птицы. В этот страшный миг Аламез понял две вещи: от чудовищ на службе у шеварийского сыска не убежать, а пространство тюремного колодца слишком мало, чтобы пытаться на нем маневрировать. Морроны попрощались взглядами. Они почувствовали, что обречены, и не могли даже предположить, что их жестокие игры с судьбой далеко не закончены.

Один зверь приземлился на лестницу позади Грабла и тут же открыл пасть, то ли собираясь откусить голову, то ли проглотить целиком не удержавшегося на ногах от мощного сотрясения и упавшего на ступени моррона. Второе чудище должно было приземлиться точно на Аламеза. Только каким-то чудом Дарк успел отскочить и прижаться спиной к стене, избежав участи глины, смятой и раздавленной тяжелым прессом. Почти одновременно грозное зверье зарычало, отчего у морронов чуть не полопались барабанные перепонки, а мертвые, красные, будто у крыс, глаза чудищ пронзили чужаков хищными, голодными взглядами.

« Ну, вот и все!» – посетила Аламеза последняя мысль.

« А пару клыков твари все ж выбью!» – подумал напоследок Грабл, лежа на холодных ступенях лестницы и не видя смысла подниматься.

« Свои… они свои! Они не причинят вам вреда!» – вдруг отчетливо прозвучал в голове Дарка спокойный и уверенный глас Коллективного Разума.

Неизвестно, услышал ли нечто подобное Зингер или он просто поменял мнение и не захотел встречать смерть лежа на спине, да еще в грязи. Низкорослый крепыш внезапно поднялся на ноги и мужественно, не обращая внимания на все еще щерившегося возле него зверя, принялся отряхивать запачканные одежды. Чудище, смотревшее на Дарка, неожиданно попятилось, виновато потупилось, не выдержав взгляда моррона, а уже через миг дружелюбно завиляло хвостом. Примерно то же самое происходило и со зверем, который чуть было не прикончил Грабла.

– Тиб, Квирс, взять! – истошно кричал не понимавший, что происходит, и поэтому напуганный шеварийский стражник. – Подерите их, дарможравцы проклятые!

Иногда бывает так, что бездействие равносильно враждебному действию. Звери неизвестной породы не думали нападать на своего господина, но и его команд не слушались. Игнорируя все еще продолжавшие звучать приказы, животные улеглись на полу, свернулись двумя огромными клубками и закрыли глаза, как будто намереваясь заснуть.

Пораженные произошедшим ничуть не меньше шеварийца легионеры восприняли поведение чешуйчатых стражей темницы как самую наглядную демонстрацию безразличия, безучастности и полнейшего нейтралитета. Первым приступил к активным действиям Грабл. Подобрав выроненное при падении оружие, Зингер двинулся на все еще кричавшего и таким образом тщетно пытавшегося восстановить утраченную власть над питомцами стражника. Намерения соратника не вызвали у Аламеза сомнений, он их полностью одобрял и поэтому осмелился взять на себя неприятную задачу по лишению шеварийца жизни.

Грозные звери едва приоткрыли щелочки глаз и жалобно заскулили, когда раздался зловещий свист летевшего по воздуху кинжала, плавно перешедший в предсмертный хрип пронзенного горла.

Как это ни печально, но большинство людей подслеповатые дальтоники. А как иначе объяснить те прискорбные обстоятельства, что они, пребывая в плену стереотипов и иллюзий, не видят явных вещей, а любое событие в их головах ассоциируется лишь с черным иль белым – своеобразным цветовым клеймом добра иль зла. Подавляющему большинству индивидуумов из человеческой общности можно смело поставить диагноз: «поверхностное суждение, усугубленное стадным инстинктом и патологической манией приклеивать ярлыки».Они больны и, что самое страшное, боятся лечиться, ведь жить в плену заблуждений куда комфортнее и проще. Зачем утруждать себя размышлениями и формулировать подробный, досконально точный ответ, когда можно просто отделаться кратким «да» иль «нет»? Зачем долго разбираться, насколько прав и насколько неправ человек, совершивший какой-то поступок, в чем его вина, а в чем его заслуга, когда гораздо легче зачислить его в ряды героев и поборников добра иль заклеймить тираном, мерзавцем, негодяем, а заодно уж и кровожадным выродком со слабым мужским началом?

Как это ни печально, но человечество упорно стремится к примитивизму, а от этого частенько и «щепки летят». К примеру, грань между понятиями « отважный храбрец» и « полоумный выскочка» настолько эфемерна, что индивид, совершивший смелый поступок, даже не знает, как его впоследствии назовут. Кто может сказать, где кончается осторожность и начинается трусость? Должны ли солдаты на бранном поле биться до последнего вздоха иль сдаваться врагу, когда у них нет шансов ни отступить, ни победить?

Поверхность суждений и игнорирование палитры цветов частенько заводит людей в тупик, из которого находится лишь один, комичный с точки зрения логики выход: « Что нам во благо, то добро; что во вред – то зло! Свои всегда хороши, чужие – плохи!» Но как же тогда интересы других людей иль существ? Разве возведенный в абсолют эгоизм и преследование шкурных интересов не является самым большим «злом»? Разве стремление к процветанию, собственному и своих близких, за чужой счет не является самым коротким путем в преисподнюю?