Мы отошли к стене, где злобный Темный Властитель трусливо улепетывал, теряя корону, от целящихся в него из винтовок лесных пехотинцев. Ничего не остается, кроме как ехать домой.

— В казарме вас бы научили не опаздывать, как миленьких! — пренебрежительно фыркнула лейтенант Одис. — Вы бы за это сортир чистили, и ты своими лапами, и ты своими изящными пальчиками.

— Ты-то вместе с нами опоздала, — заметил Дэнис.

— Не моя машина! — находчиво отпарировала Вир. — Это же курам на смех, чтоб личинка оберег погрызла! Когда я расскажу об этом в казарме, все будут смеяться.

— А у вас там, в казарме, одни куры? — осведомился Дэнис невинным тоном.

Мне показалось, что Вир сейчас на него набросится, и я приготовился вклиниться между ними — только драки не хватало! — но тут кто-то сочувственно поинтересовался:

— Опоздали, ребята? За сластишонами собирались?

Рядом с нами остановился парень в форменном комбинезоне погонщика. Он сказал, если мы дадим ему на бутылку пива, то сможем отправиться на Хилиус прямо сейчас, на другом зверопоезде. Этот поезд, вообще-то, пассажиров не берет, его только начали объезжать и приучать к маршруту, но никто не заметит, если мы потихоньку сядем в один из вагонов, а во время остановки на Хилиусе сойдем.

Он повел нас к двери с табличкой "Служебный вход". Через грязные кафельные подсобки, загроможденные бидонами и металлическими контейнерами с наклейками "Корм N 1", "Корм N 2", "Минеральные добавки", мы вышли на запасной перрон.

С одной стороны бетонной цитаделью высилась береговая стена с блестящей наледью и бахромой сосулек наверху, с другой — живой стеной поднимался Лес. Гигантский пустотелый червь-путешественник вытянулся вдоль платформы, он был не слишком длинный — метров двадцать-тридцать, недоросток. Камнеподобная шкура пока еще серо-бурая, пестрые пятна должны появиться на ней ближе к лету.

Воровато оглядевшись, погонщик раздвинул складки диафрагмы, и мы забрались в вагон. Похоже, тут уже катались безбилетные пассажиры: в углу валялось несколько тюфяков и подушек. Сквозь многочисленные щели проникал внутрь свет серого дня, и мы видели друг друга словно в плохо освещенном подземном переходе. Пол шершавый и волнистый, зато теплый. Мы уселись на тюфяк возле стены, и вскоре поезд тронулся. К его звериному зловонию привыкаешь за первые полчаса, тряска тоже была выносимая.

— Если я скажу ребятам и девчонкам из казармы, что ты сказал, когда мы стояли в зале ожидания, они тебя проучат, — вернулась к прежней теме Вир. — Никто не может так отзываться о Народной Повстанческой армии!

— А кто начал первый? — спросил Дэнис.

— А ты научись слушать, что тебе говорят, и не показывать свой гонор! В армии этому учат в первую очередь!

Еще немного — и я попрошу ее замолчать, тогда мы поссоримся. А если б на ее месте была Калерия или Инара, мы бы всю дорогу весело болтали… Изнывая от желания осадить Вир, я прислушивался к доносившимся до нас выкрикам погонщиков, то протяжным, то коротким и резким. Меня что-то слегка беспокоило, и вначале я связывал это с тем, что у меня испортилось настроение из-за Вир, а после понял, что причина другая.

Я не мог вспомнить, как выглядит парень, посадивший нас на поезд. Осталось впечатление, что он примерно мой ровесник и тоже со шрамами на лице — похож на меня, это сразу внушило доверие — но мысленно увидеть его никак не получалось. Деградирую. Следопыт с плохой зрительной памятью — такой же нонсенс, как парфюмер, лишенный обоняния, или глухой дирижер.

— Вы помните, как выглядит наш благодетель?

— Не обратил внимания, — отозвался Дэнис. — Но он показался мне интеллигентным человеком — в смысле, не из тех, кто с первого взгляда вызывает какие-то подозрения.

— За такую наблюдательность ты должен оба сортира дома вычистить! — презрительно ухмыльнулась Вир. — Это вообще была женщина в одежде погонщика. Красивая, кстати. А что, захотела — и пробилась на мужскую работу, вроде меня, я тоже в лесную пехоту пробьюсь.

Здрасьте, приехали… Я вслух сопоставил наши наблюдения, и повисло молчание. На лице Дэниса появилось растерянное выражение, и в зыбком вонючем полумраке вагона было видно, как постепенно бледнеет Вир. Потом она хрипло произнесла:

— На первой же остановке выходим!

Я кивнул.

Остановок не было. Мы мчались и мчались вперед, а потом вагон начало швырять из стороны в сторону, и выкрики зазвучали беспорядочно. Я слышал о том, что зверопоезд может взбеситься, но это, как говорят, большая редкость… До нас долетела команда: "Прыгай!!!" Значит, погонщики потеряли надежду взять его под контроль. Должно быть, мы сейчас движемся по такому участку, где можно спрыгнуть без риска, что зверюга тебя придавит.

Я жестом позвал Дэниса и Вир, мы кое-как добрались до входной щели. Она не открывалась. Пока я то пытался отжать диафрагму, то наугад тыкал ножом в поисках нервных узлов, участок, где погонщики сбежали, остался далеко позади. Наконец я все-таки попал в нужный узел, и диафрагма, затрепетав, раскрылась. Я вогнал нож поглубже. Нас обдавало ледяными брызгами, скользила мимо мельтешащая путаница ветвей — взбесившийся поезд ломился сквозь затопленный подлесок.