— Да, — удивленно ответил Гонщик. — Только что, в «Якоре».

Странник устало откинулся на спинку сиденья, сказал, с трудом разлепив губы:

— В стране Льелиса бунт. Первый Советник убит… Казнено больше тысячи человек.

Гонщик вывернул руль. Машина, взвизгнув, остановилась.

— Поезжай! — закричал Странник. — Не останавливайся! Езжай, ради Бога, я тебе сейчас все объясню! Да езжай же, черт тебя…

Гонщик рванул с места. Обернулся к Страннику.

— Что это значит?!

Странник обреченно махнул рукой, заговорил с лихорадочной быстротой.

— Я не знаю как, но ты связан с судьбой своей страны, а может, и не только своей. Я не знаю как, но…

В чистом голубом небе вдруг вспыхнула яркая звезда. Еще одна, еще. Дождь камней, раскаленных докрасна, изрешетил дорогу перед ними.

— Не останавливайся! — крикнул Странник. — Не останавливайся! Не…

Он упал на сиденье, сжав плечо, разбитое осколком.

— Езжай, — бормотнул он, и голова его свесилась на грудь.

Через несколько минут он очнулся.

— Ты понял? — он снова схватил Гонщика за плечо. — Ты должен ехать все время! Пока едешь — там, у вас… все спокойно… Если остановишься — конец… А мне… надо идти, может, я смогу что-то исправить… Только не останавливайся. Я спрыгну на ходу…

Гонщик не отвечал. Он сидел, напряженно глядя в одну точку, вцепившись в руль, крепко сжав зубы. Потом вдруг расслабился, кивнул.

Странник облегченно вздохнул.

Гонщик подвел автомобиль к обочине. Странник приоткрыл дверцу, готовясь прыгать, но вдруг обернулся и в упор взглянул на Гонщика. В глазах его дрогнула на миг застарелая тоска.

— Тебе не страшно? — тихо спросил Странник.

Гонщик спокойно посмотрел на него:

— Какая разница?

Странник прыгнул. Вскрикнул, приземлившись на раненую руку, прокатился по траве. Вскочил.

Машина Гонщика уже исчезла вдали. Странник с минуту смотрел ей вслед, потом вдруг рывком сомкнул руки над головой, скрипнув зубами от боли. Замер, потом, с трудом переведя дыхание, опустился в траву.

Он знал, что потерял много сил, но ни минуты не жалел о сделанном. Он подарил Гонщику одну из своих песен.

А Гонщик мчался вперед, и костяшки пальцев, сжимавших руль, побелели от напряжения. На лбу выступил холодный пот.

Сначала ему показалось, что дорога вдруг порвалась перед ним, и теперь там зияет черная полоса широкой трещины. Он не успел затормозить и уже напрягся в ожидании падения, но машина спокойно пересекла препятствие, а когда Гонщик обернулся, никакой трещины не было и в помине. Потом его стали мучить кошмары. Потом громовой хохот раздался откуда-то с неба, но резко оборвался, словно смеявшийся прикусил язык. Гонщик не останавливался.

Вдруг в его голове зазвучал голос Странника.

— Гонщик, — говорил он. — Я… благодарен тебе. Клянусь, я сделаю все, что смогу. А пока… Эта песня будет для тебя…

Гонщик хмыкнул, пожал плечами. А Странник, легко тронув струны гитары, запел.

Пожалуй, песня Гонщику нравилась. Он слушал, не сбавляя скорости, не отрывая глаз от дороги впереди.

Гонщик сжал зубы и резко увеличил скорость. Встречный ветер развевал волосы, забирался под одежду, холодил разгоряченное тело. Автомобиль мчался вперед, похожий на алую молнию. Гонщика вдавило в спинку сиденья, заложило уши. Но он не выпускал руль, продолжая выжимать из машины все, что она могла дать. Чтобы не было больше на его родине кровавых казней и отчаянных, обреченных бунтов.