Сигурд поднял топор и удивленно воззрился на него.

— Неужто я промахнулся? Придется повторить…

Ему пришлось подтолкнуть священника, чтобы тот начал переводить, но не успел тот открыть рот, как пленника словно прорвало. Впрочем, перспектива кастрации, похоже, не только развязала ему язык, но и напрочь лишила его разума. Переводчик смог разобрать его путаные речи только после того, как Сигурду было приказано отойти в дальний угол.

Болгарин назвался Калояном и признал, что действительно работал на Вассоса, занимаясь неучтивыми клиентами и девицами, пытавшимися сбежать от своего работодателя. Время от времени ему приходилось исполнять и более опасные поручения не в меру амбициозного Вассоса, пожелавшего собрать под своим началом целую армию из бывших воинов и атлетов, которые пьянствовали и бранились друг с другом целые дни напролет. И тут однажды к ним явился какой-то монах.

— Опиши его, — коротко приказал я, нервно теребя край туники.

— Он не может этого сделать, — сообщил мне священник, обменявшись с пленником несколькими фразами. — Монах никогда не снимал с лица капюшон, даже в лесу.

— В лесу? — изумился я. — Ладно, неважно. Чего же хотел от них этот монах?

— Ему нужны были пятеро мужчин. Сводник предоставил их в его распоряжение, среди них был и Калоян. Монах отвел их в какой-то дом, находившийся в лесу, и в течение двух недель обучал одного из них стрельбе из странного варварского орудия, подобного которому Калоян еще не видел.

— Это была цангра? — спросил я, подробно описав означенное устройство.

— Да, — ответил переводчик. — Она самая. Она пробивает сталь! Калоян хотел попробовать пострелять из нее, но монах ревностно сторожил ее и позволял брать только своему ученику. Один из сотоварищей Калояна пытался стащить оружие, пока монах спал, но он так и остался лежать в лесу.

— Выходит, наемным убийцей был вовсе не Калоян, — заключил я, не зная, радоваться или огорчаться этому. — Может быть, он знает истинного преступника?

Болгарин слабо покачал головой.

— Он никогда не видел его прежде, — подтвердил священник. — Вассос нашел этого человека где-то в трущобах.

— Не говорил ли монах о том, каковы были его намерения? Почему он потратил столько усилий, чтобы обучить другого человека пользоваться этим оружием?

Мои вопросы сыпались один за другим, потому что каждое слово болгарина требовало объяснений, и меня все больше угнетали длинные паузы, отделявшие вопрос от ответа.

— Монах никогда не делился с ними своими планами и не позволял задавать вопросы. Правда, он говорил, что у него есть могущественный враг, с которым ему не совладать в одиночку.

Мне на ум пришла неожиданная мысль.

— Если он учил стрельбе из цангры только одного наемника, тогда зачем ему были нужны все остальные, включая Калояна? Монах опасался за свою жизнь? Может быть, у него были и другие враги, о которых мы ничего не знаем?

— Нет, он не опасался за свою жизнь, — озадаченно произнес переводчик. — Он опасался, что его ученик удерет при первой же возможности.

— Зачем бы ему удирать? — удивился я.

Ясно, что монах платил своим наемникам неплохие деньги, раз уж он был в состоянии держать целых четырех телохранителей.

Последовала еще более долгая пауза.

— Все дело в его возрасте. Болгарин говорит, что этот ученик — совсем еще мальчишка, непослушный упрямый мальчишка.

Я услышал лязг металла о камень. Переводчик вздрогнул, а болгарин закричал от страха, хотя Сигурд всего лишь уронил свой топор. Потребовалось несколько мгновений, чтобы все успокоились, и все это время я сгорал от нетерпения, готовясь задать последний вопрос.

— Мальчишка? — наконец спросил я. — Убийцей был мальчишка? А болгарин встречался с ним после этого?

Прошла целая вечность, пока мой вопрос был переведен на болгарский язык и пока переводчик, сосредоточенно нахмурившись, выслушивал пространный ответ болгарина. Он нервно пощипывал бородку и ел меня глазами, чувствуя особую важность этого вопроса, но не понимая, в чем эта важность заключается.

— Да, — сказал он просто. — Он встречался с мальчишкой. Говорит, что собирался убить его сегодня утром.

Не успел священник договорить, как я уже понесся к выходу из темницы. Миновал шеренгу слуг с лампами, взлетел по винтовой лестнице и оказался во дворе, судорожно вдыхая благословенный свежий воздух. Позади слышались чьи-то крики и топот, но я не обращал на них ни малейшего внимания: всего за несколько часов до этого я держал в руках преступника, спасенного мною от неминуемой смерти. Оглядевшись, я увидел вокруг себя огромные колонны, показавшиеся мне прутьями гигантской клетки, и остановился, сообразив, что даже не знаю, как выбраться из дворца.