– Аналогичные случаи медицине известны, – важно произнес доктор, не забывая, впрочем, заниматься при этом прямыми обязанностями: стучать резиновым молоточком, осматривать зрачок через лупу и совершать еще массу других бессмысленных, с точки зрения обследуемого, манипуляций. – Некоторые после удара молнии даже на иноземных языках разговаривать начинали…

Давай, нянька, зашпрехай что-нибудь по-французски. По-английски тоже сойдет… И чего молчим? Жалко, что ли?..

– Ну, вот и все, – сказал доктор, и поднялся с кровати. – Моя помощь больше не требуется. Вы вполне здоровый молодой человек…

А укольчик?!. Не понял. Или это – не глюк?! Во попал!!!

Уфимская губерния. 15 июня. 1896 год

– Федор, ты язык за зубами держать умеешь?

– Конечно, барин.

– Прекрати меня звать барином!

– Хорошо, барин…

Денис запустил мокрым полотенцем в сорванца…

Хороша была банька. Чудо как хороша. Жар стоял беспощадный – голову приходилось окунать в таз с холодной водой. Федька нещадно – в две руки – лупил березовыми вениками. Горела кожа, аромат свежесрубленного соснового лапника обжигал дыхание, и хотелось одного: скорее окунуться в ледяную воду. Нырнув в большую бадью, Денис почувствовал себя заново рожденным. Уже во второй раз за сегодняшний день. Мечталось просто валяться на лавке предбанника и ни о чем не думать. Не думать не получалось…

– Издеваешься?

Хотел сказать строгим голосом, но получилось сипло, невыразительно. То ли от парной, то ли связки голосовые еще не привыкли к речи.

– Ты мне вот что скажи, – продолжил Денис, с блаженством допивая холодный мятный квас из деревянного черпака. – Год сейчас какой?

– Да ты, барин, никак памяти лишился? – ахнул Федька, с грохотом свалившись с лавки.

– Прибью! Вот этим самым черпаком, – пригрозил Денис. – Еще раз барином назовешь…

– Извини, Денис Иванович, – покаялся малец. – Но уж больно ты меня оглоушил.

Интересно – обращение к себе по имени он услышал здесь впервые. Уловка с «барином» сработала. Оказывается, не только отчество, но и имя совпадает с прежним. Хоть на этом спасибо.

– Я сам оглоушенный. Молнией, – попытался пошутить Бесяев. – Вот она-то мне память и отшибла…

Версия казалась Денису неплохой. Любые ляпы и нестыковки всегда можно было свалить на потерю памяти. Но хоть что-то ему знать нужно: вариант «тут помню – тут не помню» должен быть подкреплен какими-нибудь познаниями о нынешних реалиях. Мальчуган на роль источника подходил идеально…

– Ты мне год назовешь или нет? – прикрикнул он на Федьку. – Может, из шайки тебя окатить, чтоб думалось скорей?

– Дык… лето тысяча восемьсот девяносто шестого будет. – Мальчуган непонятно зачем перекрестился. – От Рождества Христова.

– Что лето, я без тебя вижу, – задумчиво промолвил Денис. – Хотя разницы – никакой…

Значит, царская Россия. И что у нас в загашнике? Выходило не густо: никаких технологий будущего, кроме финансовых, в голове не было. По истории – давно забытый школьный курс. Можно считать, что не было и военной подготовки: не считать же за нее пару перестрелок в бандитские девяностые и службу в спортроте.

Кое-какие секреты, правда, он получил от своих бойцов. Был кандидатский норматив по «классике», еще советский, несколько лет занятий боксом – классическим и тайским, но все это осталось в том теле, прежнем. Хотя… Ясно было одно: нужно как можно быстрей становиться своим в этом времени. Денис хмыкнул – вспомнился любимый анекдот его зама.

Молодой лейтенант оканчивает школу ГРУ, кадрит дочку начальника управления – дело идет к свадьбе, и получает первое боевое задание. Старый кадровик проводит инструктаж. Цель задания – врасти в среду, обзавестись связями. Первые несколько лет его никто не тревожит. Легенда: он молодой, преуспевающий миллионер, своя яхта, особняк в Челси и прочее… Лейтенант на радостях устраивает «мальчишник», где будущего тестя называет старым козлом, а невесту – шлюхой. На следующий день его вновь вызывают в управление. Хмурый кадровик дает новую вводную. Цель задания прежняя – врасти в среду, но легенда меняется. Теперь он – нищий одноглазый педераст, живущий под мостом…

Денис перевернул небольшую кадушку, с сожалением проводив взглядом последние капли, падающие в черпачок. Пить, несмотря на приличное количество уже потребленной жидкости, хотелось неимоверно.

– Давай-ка, братец, закругляться. Пообедаем, а после по городу прогуляемся. Как он, кстати, называется? – мимоходом спросил он, стараясь не акцентировать вопрос.

– Ужель и этого не помните? – искренне огорчился Федька, не поддавшись на нехитрую уловку. – Уфа это, столица губернская.