На вокзале нас встретит мама. Приехав домой, мы попьем чаю, затем папа утащит Маркуса в свою библиотеку до самого обеда. Они продолжат беседу за вином. Следовательно, предположила я, мы займемся любовью, когда папа и мама лягут спать. Если он не рассчитывает быстро перепихнуться в ванне или где-нибудь еще.

Большой палец его ноги нащупал шов и с усилием нажал на него. Я резко встала.

— Хочу пива. Пойду в буфет.

Маркус быстро отдернул ногу. Они с папой устремили на меня взгляды.

— Скоро мы будем на месте, — сказал папа. — Нельзя ли подождать?

Я пожала плечами и пошла по проходу.

Дойдя до вагона-буфета, я передумала насчет пива. Стала разглядывать книги и журналы. Интересно, почему Маркус так злил меня? Не из-за того, конечно, что я возлагала на него какие-то надежды. Всегда сознавала, что трахаюсь с ним просто так, для забавы.

В прошлом году мы хихикали, как наивные дети, лежа на узкой кровати, в которой я спала с семилетнего возраста. На подушке сидел мой плюшевый медвежонок. Потом Маркус говорил за медвежонка забавным голосом, а я отвечала ему от имени своей старой тряпичной куклы. Мы занимались любовью и в саду под окном спальни моих родителей. Он закрывал мне рот рукой, чтобы я не стонала. Тогда целых две недели прошли на взводе, и я полагала, что Маркус снова надеялся именно на это.

Но эти раскопки в Египте все изменили. Мы собирались поехать вместе, только я и он. Он планировал оставить жену и детей и уехать со мной на все лето. Когда это не получилось, я полагала, что мы могли бы придумать что-нибудь еще — в мире достаточно мест для археологических раскопок. Могли бы поехать в Южную Америку, в Китай, куда-нибудь еще. Лето было в наших руках. Я даже просила его съездить со мной в Гластонбери. Но он сказал, что это слишком сложное предприятие. Заподозрит жена. Мой папа пригласил его приехать в гости и поработать над книгой, которую они писали вместе вот уже пять лет, поэтому у нас появилась возможность побаловаться. Как в прошлом году.

Прошлый год. Да пошел он в!.. Прошлый год остался в прошлом.

Заработал репродуктор, и голос проводника объявил, что вскоре мы прибываем в Уэстбери. Я медленно побрела назад к нашему вагону.

Маркус и папа уже встали, натягивали пальто и стаскивали с полки багаж. Я бросилась к своему чемодану, но Маркус меня остановил:

— Сам займусь этим.

Я сунула книгу в сумку, а руки — в карманы куртки. Мы подъезжали к вокзалу, и я уже видела в дальнем конце платформы фигурку мамы в зеленом стеганом пальто.

Старая леди говорила парню в кожанке:

— Теперь, когда мать умерла, я думаю, самое время попутешествовать.

Она откусила кусок бутерброда с яйцом, а парень кивнул и улыбнулся. На секунду он посмотрел в мою сторону, но не задержал взгляда.

Маркус следовал за папой по проходу вагона, держа в руках мой чемодан и свою сумку. Пришлось идти и мне. В конце вагона я оглянулась. Парень открывал другую банку пива. Он слегка пододвинул банку к старой леди и что-то сказал. Та замотала головой.

На платформе мама обнимала папу, затем Маркуса. Я шагнула вперед и тоже попала в ее объятия:

— Рада видеть тебя, милая.

Маркус находился по другую от меня сторону. Он положил руку на мою задницу и ущипнул. Затем они втроем пошли вдоль платформы, унося с собой и мой багаж. Я взглянула на поезд и сквозь свое отражение в окне увидела парня в кожанке. Он наблюдал за мной.

Кондуктор засвистел, но я не перестала размышлять.

Через десять секунд двери захлопнулись, и поезд стал отъезжать от станции. Маркус шел почти на краю платформы. Он не оборачивался. Пока он шел, я наблюдала за ним.

Когда я заняла место у прохода, старушка взглянула на меня с другой стороны и улыбнулась:

— Здравствуй еще раз, дорогая.

— Здравствуйте.

Парень сделал большой глоток пива, не глядя по сторонам, но мне показалось, что его губы тронула улыбка.

— Хочешь бутерброд?

Я отказалась. Старушке хотелось поболтать, но я не желала обсуждать свой поступок. Не желала даже думать об этом. Я снова вынула из сумки книгу и держала ее пред лицом. Я купила ее только потому, что белокурая девушка на обложке напомнила мне саму себя в шестнадцатилетнем возрасте, в бикини, с избытком макияжа, но все же хорошенькую. На оставшуюся часть пути я погрузилась в чтение, отбросив размышления в сторону.

Близ Эксетера я метнула взгляд в их сторону. И парень, и старая леди спали.

Он был абсолютно спокоен. На его лице не шевелился ни один мускул, веки оставались гладкими и чистыми, как поверхность яйца. Располагаясь между немытыми волосами и небритыми щеками, веки казались уязвимыми, незащищенными. Глаза, которые они покрывали, были глубоко посажены и насторожены, даже недоверчивы. Сами же веки были смугловаты, со слабыми голубыми прожилками. Мне хотелось потрогать их пальцами.

Они спали вопреки суете и шуму Эксетера, где многие люди садились и сходили с поезда, устремляясь к побережью Саут-Девона. Я пыталась читать, но слишком многое отвлекало. Солнечные лучи заставляли море сверкать серебристо-голубым цветом. На многие мили протянулись пространства песка. Старушка слегка похрапывала. Парень спал настолько тихо, что у меня не было уверенности в том, что он действительно спит. У Тинмэта поезд направился внутрь страны, к зеленым фермерским полям с многочисленными стадами коров, с домами фермеров, торгующих сливками к чаю. Это было так далеко от нездорового мира «Элементарных частиц».Я положила книгу на стол и принялась смотреть.