В основании башни располагался сырой темный подвал. Металлические панели, настеленные поверх прогнивших половых досок, загремели под каблуками Девона. Отравитель прохаживался взад и вперед перед пленниками. Крысы скреблись по всем щелям и стучали когтями по металлическим настилам. Коптящая лампа висела низко на стене, и по комнате, словно маятник, качалась длинная тень Девона. В неровном свете периодически вырисовывались синяки на лицах обоих стражников.

Пока они были без сознания, Девон кубарем спустил обоих с лестницы – шумно, зато без лишних усилий. В его теперешнем состоянии важно не затрачивать лишних усилий. К тому же доспехи в любом случае предохраняли солдат от тяжелых повреждений. Слегка помятые и поцарапанные панцири мерцали в свете горелки.

Ошарашенные, но пришедшие в сознание солдаты сидели прикованные спина к спине вокруг несущей колонны. Один молодой, безбородый, но широкоплечий, словно боец. Второй, вероятно лейтенант, походил на бывалого бойца, потрепанного ранними патрулями и долгими дозорами. Собака как ни в чем не бывало обнюхивала углы.

– Как мы себя чувствуем? – справился Девон бодрым голосом. Важно показаться вежливым, дать им почувствовать – насколько это возможно при данных обстоятельствах, – что перед ними вероятный союзник, и союзник могущественный. Нужно обязательно рассорить стражников с самого начала, потому что у отравителя не было ни времени, ни сил допрашивать каждого отдельно. Гораздо проще настроить их друг против друга. Чем больше удастся разузнать, тем проще причинить страдания, а страдания и боль всегда лежали в основе работы Девона.

– Я не могу дышать, – прохрипел молодой солдат.

Девон кивнул.

– Вероятно, сломал ребро при падении с лестницы. Сомневаюсь, что это серьезно, но на всякий случай наверху есть мазь, снимающая боль.

Повернув голову, ветеран зажмурился от света лампы.

– Девон?

– У меня тут дилемма, – продолжал Девон, внимательно рассматривая солдат.

Они молча слушали.

Девон прижал палец к губам и прошелся по комнате. Остановился, тяжело вздохнул и уныло, с сожалением произнес:

– Боюсь, в живых останется только один из вас. Удивительно, но ветеран уставился на него круглыми от страха глазами. Наверное, ничего страшнее утренних дозоров он за годы службы не видел. Молодой держал себя в руках и твердо посмотрел на отравителя.

Хорошо.

– Как вас зовут? – спросил Девон мягким голосом.

Молодой солдат хрипло закашлялся, и ветеран ответил:

– Ангус. А он – Ларе.

– А собачку?

– Фитцджеральд.

Услышав свое имя, пес на минуту оторвался от обследования подвала, поднял морду, а затем снова принялся фыркать и сопеть…

Ритмичный стук каблуков по металлическим листам походил на тиканье огромных часов. Эхо давило со всех сторон, и пространство подвала казалось еще меньше и ниже.

– А семья есть? Хоть у одного из вас?

– Что? – Ангус поморщился. – Чего вы от нас хотите? Черный силуэт Девона загородил свет лампы, а затем возобновил свой мерный шаг.

– Простите мне мою прямолинейность, но этот вопрос нужно решить перед тем, как мы сможем двинуться дальше. Я задал вопрос.

Ларе опустил голову на грудь и закрыл глаза.

– Жена и двое детей.

Ангус помолчал и качнул головой.

– Я женат. Четверо детей.

Девон заметил дрожь в голосе ветерана. Длинная тень продолжала скользить по подвалу.

– Он лжет, – сдавленным голосом отозвался Ларе. Ангус попытался вывернуться и посмотреть товарищу в глаза, но помешали цепи.

– Ублюдок! – бросил он.

Девон усмехнулся.

– Честно говоря, я больше не собираюсь тратить время на то, чтобы узнать вас поближе. Тем не менее я до сих пор не знаю, как разрешить дилемму. – Он подошел к пленникам и присел перед ними на корточки. – Может быть, предоставить выбор вам?

– В храме знают, где мы. – Казалось, Ангус сейчас расплачется. – Нас будут искать.

Девон поднялся и снова зашагал.

– Проблема в том, что мне приходится воспользоваться помощью одного из вас. – Он посмотрел на обоих пленников. – Но которого? У всех церковных стражников есть доступ к алтарю, так что дело не в этом. Ты, Ларе, слегка помялся, пока катился с лестницы, но твой приятель мне, честно сказать, совсем не нравится.

Ларе неровно и быстро дышал, опустив голову на грудь. Ангус метался в цепях. Эхо продолжало послушно повторять мерный стук каблуков.

– Отпустите нас, – не выдержал Ангус. – Мы ничего не доложим.

Ларе поднял голову и стиснул зубы. Глаза закатились, опустились веки.

– Я сделаю проще, – сказал отравитель. – Один из вас умрет прямо здесь, в этой башне. Другой будет работать на меня. Мне все равно, кто из вас, так что решайте сами.

Он остановился, а эхо еще несколько раз, удаляясь, шагнуло по металлическому полу.

– Может быть, дать вам на решение еще пару минут?

Воздушный корабль напоминал личинку гигантского насекомого, гусеницу, которая вгрызалась в облако с одной стороны и вылезала с другой. Лунный свет серебряными бликами ложился на воздушный шар. Горячий воздух подавался по толстым трубкам, опоясывавшим шар, которые обеспечивали плавучесть и легкость управления. Для скоростного подъема трубки быстро заполнялись газом. Мощные двигатели вращали два пропеллера за кормой судна, разворачивая машину. Клапаны щелкали, горели иллюминаторы. Спереди находился мостик, а сзади расположились каюты экипажа, камбуз и машинное отделение. С обеих сторон шли аккуратные широкие палубы, выступавшие над машинным отделением. Там и были закреплены прожекторы. Аэронавты подавали газ и вращали зеркала, направляя луч света.