— Конечно, Пит-мэн, — ответил Донни. — Как скажешь. Я позвоню позже. Слушай, мне правда очень жаль, что тебе морочили голову с тем типом с телевидения.

Голос у него звучал немного напряженно. Видимо, в контролирующей его команде не все были высококлассными специалистами.

Донни Брустер повернулся и вышел, даже не посмотрев на меня и Пэт Кайл. Впрочем, на Ника, Ти-Джея и Дани он тоже не посмотрел. Питер засунул остатки орешков в рот, смял бумажку, швырнул в корзину для мусора и не попал. Дани ее подняла.

— Конечно, Пит-мэн. Как скажешь, — плаксивым голосом проныл Никстер.

Питер, Ти-Джей и Никстер рассмеялись. Дани оставалась совершенно серьезной.

Я посмотрел на Пэт Кайл. В ее глазах застыло жесткое выражение, она сжала зубы и смотрела в пол.

«И что теперь, отказаться от шоу-бизнеса?»

Я взглянул на Питера Алана Нельсена. Ник и Ти-Джей валялись на диване и хохотали, хлопали в ладоши и колотили друг друга по чему попало.

— Питер, я пришел сюда вовсе не затем, чтобы смотреть домашние спектакли, — сказал я.

Смех тут же прекратился.

— Я пришел, потому что меня попросила Пэт Кайл, с которой я дружу, а на вопросы о себе отвечал, поскольку именно так себя ведет большинство людей: ходят вокруг да около, прежде чем приступить к делу. Но все, мы уже в конце пути. И если вы не покончите со всем этим дерьмом и не приступите к делу, я уйду, а вы ищите себе кого-нибудь другого.

Питер Алан Нельсен заморгал, глядя на меня удивленными глазами маленького мальчика. Ти-Джей встал с дивана, упер руки в бока и уставился на меня с наглой ухмылкой.

— Ни фига себе, Питер! Похоже, этот парень напрашивается на неприятности, — нахмурился Никстер.

Дани опустила свои могучие руки и, шагнув вперед, оперлась правым бедром о край стола совсем близко от Питера. Четырехглавая мышца ее левой руки сокращалась, словно пульсирующее сердце. Питер, едва заметно улыбаясь, довольно долго сверлил меня взглядом, впрочем, у него был вид мальчишки, которого поймали за поеданием червяков и который знает, что это нехорошо. Вид у него был даже слегка смущенный.

— Ник, Ти-Джей, пойдите выпейте пивка или еще чего-нибудь, — сказал он наконец.

Ник и Ти-Джей посмотрели на него и вышли, причем Никстер, проходя мимо, чуть ли не задел меня плечом. Когда они убрались, Питер соскользнул со стола, вынул из бумажника маленький снимок и протянул мне. Снимок был сложен пополам и пожелтел, как желтеют старые фотографии, когда годами пылятся в коробках, куда никто не заглядывает. На снимке был изображен Питер, намного моложе нынешнего и еще более худой, с длинными вьющимися волосами, в футболке с надписью «КИНОСТУДИЯ ЮЖНОКАЛИФОРНИЙСКОГО УНИВЕРСИТЕТА». Он сидел на уродливом диване, обтянутом какой-то тряпкой, и держал на руках крошечного младенца. Ни тот ни другой не выглядели особо счастливыми.

— У меня есть бывшая жена и сын. Я не видел его с тех пор, как ему исполнился год. Или типа того. Его зовут Тоби. Мы назвали его в честь Тоби Тайлера из фильма «Десять недель с цирком». Сейчас ему уже, наверное, двенадцать, но я не знаю, жив он или нет. А может, он инвалид и лежит в какой-нибудь больнице. Я не знаю, нравятся ли ему черепашки ниндзя. Вы меня понимаете?

Я кивнул.

— А что, ваша бывшая жена ни разу не обращалась к вам за денежной помощью на содержание ребенка?

— Не обращалась.

— А как насчет алиментов?

Он беспомощно развел руками.

— Я вообще ничего про нее не знаю. Она с таким же успехом может находиться на Луне.

— Питер, а вам не приходило в голову, что она просто не хочет, чтобы ее нашли? — спросил я.

Он уставился на меня, явно не понимая вопроса.

— Прошло десять лет, вы жили не слишком замкнуто. Если бы она хотела вас разыскать, то легко могла бы это сделать. Мне приходилось выполнять подобную работу, и в конце концов оказывалось, что все хотят только одного: чтобы их оставили в покое. Дети напуганы и ничего не понимают, а родители вспоминают старые обиды и начинают новую войну.

Питер сделал глубокий вдох, покачал головой и с интересом оглядел свой офис. Без Ти-Джея, Никстера и Донни Брустера он казался пустым, а Питер ужасно одиноким.

— Я стою… сколько… Может, двести миллионов, что-то вроде того, — произнес он. — Если у меня есть ребенок, половина принадлежит ему. Разве не так? — Он словно пытался убедить меня в своей правоте. — А что, если ему нужна машина? Если его мать не может платить за колледж?

— Иными словами, вы хотите стать отцом, — констатировал я.