На сердце было очень тяжело. Бет никак не могла остановить нахлынувшие воспоминания. В конечном счете, она ведь не повторила роковой ошибки, нет, смирилась. Но что стоит совершить новую? Однако неудавшийся роман и связанные с этим унижения затронули тогда лишь ее частную жизнь. То, что случилось сейчас, могло навредить еще и Келли.

В городе у них была неплохая репутация. В своем маленьком магазине они продавали изделия из фарфора и горного хрусталя, пользующиеся необычайным спросом. С постоянными покупателями были весьма вежливы, да и не только с постоянными. Старались избегать ширпотреба, заказывали для продажи благородную, изысканную посуду. А в связи с предстоящими праздниками Келли предложила Бет подыскать что-нибудь необычное, подходящее лишь некоторым, особым покупателям. Например, наборы бокалов искусной работы.

Неделю назад одна дама, частый клиент магазинчика, интересовалась чешским хрусталем – спрашивала о возможности приобретения красных рифленых бокалов для шампанского. На эту тему они с Бет болтали больше часа.

– В этом году, за две недели до Рождества, мы празднуем серебряную свадьбу. Соберутся все родственники, друзья. Будь у нас такие бокалы, это придало бы празднику невероятную торжественность. Как приятно произносить тост, поднимая изящный сосуд!..

– О да, это превосходно, – соглашалась Бет, представляя хрупкое благородное стекло при мягком свете свечей, на старинном, по всем правилам сервированном столе.

А что сейчас? Мадам Кандида Льюис-Бен-тон, например, никогда не купит того, что Бет только что распаковала. Ни один уважающий себя человек не заинтересуется таким безвкусным барахлом.

Девушка с трудом сдерживала слезы. Она уже не маленькая девочка, и доказала это. В той же Праге. В деле Бет могла быть решительной, настойчивой, уверенной в себе. За что себя и уважала. Когда она считала, что поступает правильно, ее не интересовало чужое мнение. Что же касается мужчин, то заносчивые, самонадеянные ее не волновали. Тем более полагавшие, что знают ее лучше, чем она сама, и позволявшие себе лгать ей под предлогом любви. Напрасно стараетесь, господа! У нее уже есть горький опыт, и все их ухищрения обольстить ее тщетны. Однако после Джулиана в жизни Бет появился некий Алекс. Но, конечно же, она знала, чего он хотел. Поэтому сразу дала понять, что ненавидит лицемеров.

– Бет, наверно, я тороплю события, но я... я люблю тебя, – уверял ее новый знакомый, когда они стояли на Карловом мосту под проливным дождем.

– Нет, такого не бывает, – категорично возразила она.

– Но если это не любовь, то что же? – продолжал молодой мужчина, кончиками пальцев нежно прикасаясь к ее все еще влажным от недавнего поцелуя губам.

– Желание близости. Если угодно, похоть, не более, – резко ответила Бет.

Неожиданно Алекс перевел разговор на другую тему.

– Не верь обещаниям уличных торговцев, – предупредил он в очередной раз. – Они хоть и пешки в организованной преступности, но такие же мерзавцы, как и крупные мошенники. Их цель – одурачивать доверчивых туристов.

В голове у Бет мелькали другие мысли. Она не сомневалась, что Алекса Эндрюса, как и Джулиана, интересовали ее деньги, только при этом он хотел попользоваться еще и женским телом. Джулиан Кокс такого себе не позволял.

– Я не хочу быть твоим любовником, пока мы не поженимся, – нежно шептал он в ту самую ночь, когда признался в своих чувствах, в любви, которой, как выяснилось позднее, вовсе не было.

Переживания по поводу измены Джулиана сейчас лишь смешили Бет. Порой она ненавидела себя за то, как унижалась перед ним. Вспоминая Джулиана теперь, а случалось это, кстати, очень редко, девушка удивлялась: как она могла считать его интересным и привлекательным, с замиранием сердца ждала встреч с ним и даже ревновала?

В течение всей поездки в Прагу Бет старалась доказать себе, что стала совсем другой, что она вовсе не глупа, как могло показаться когда-то Джулиану, что на нее больше не действуют пылкие признания в любви, от кого бы они ни исходили.

Словом, из Чехии она вернулась другим человеком – расчетливой и холодной дамой, заставляющей мужчин играть по ее правилам. По крайней мере так она сама себя теперь воспринимала. Да, она повзрослела. Недоверие к мужчинам оставалось, но... не означало отказа от секса. Зачем женщине скрывать свои естественные желания? И уж совсем необязательно быть уверенной в чьей-то любви, чтобы отдаваться страсти. Так считала теперь Бет.

«Я жила по старым и странным законам и по еще более древним нравственным нормам, – говорила она себе. – Но теперь с этим покончено».

Она вступила в реальный мир, познала суровую действительность и стала современной женщиной. А если кому-то, особенно представителям сильного пола, не нравится, как она, например, одевается, как и что говорит, как себя ведет, – увы. Не нравится – и не надо.

Что же касается плотских утех, то и это не только мужские привилегии. И если Алекс Эндрюс не понимал данного факта, тем хуже для него. Неужели он надеялся, что Бет поверит его словам о какой-то любви с первого взгляда?

Прага просто кишмя кишела подобными искателями приключений. В основном приезжими из Англии и Америки – студентами и другой публикой, – решившими отдохнуть годик за границей. У кого-то были в Чехии родственники, у кого-то их не было, но все они, с помощью необходимого для беседы небогатого словарного запаса, старались охмурить легковерных туристок. Алекс Эндрюс был очень похож на них. Он уверял, что читает лекции по современной истории в одном престижном британском университете, а в Чехию приехал, чтобы провести какое-то время с родней. Но Бет, конечно же, ему не поверила. А почему она должна была верить? Джулиан Кокс, например, представившийся преуспевающим и уважаемым бизнесменом, на деле оказался отъявленным мошенником, с трудом уживавшимся с законом. С первого взгляда Бет стало ясно, что Алекс был ничуть не лучше – скорее всего, таким же хитрецом.