— Пожалуйста, поверь. — Кажется, он и сам уже не очень в это верит. — На первом месте у меня работа. Она занимает все мое время и силы. Я так хочу. Мимолетная интрижка с тобой имеет, конечно, свои привлекательные стороны, но… не знаю почему, но ты мне небезразлична. Не думаю, что тебе нужен банальный роман. Ты хочешь гораздо большего.

— У нас и будет нечто большее.

— Не будет, Джеки. Тебе стоит хорошенько над этим подумать. — Нэйтан старался говорить спокойно и убедительно. Во что бы то ни стало нужно сделать так, чтобы она услышала его. — Через шесть недель я еду в Денвер. Когда закончу там, отправлюсь в Сидней. После этого сам не знаю, куда меня занесет и как долго ятам пробуду. Я не хочу, чтобы в поездках мне что-то мешало, и поэтому не беру с собой любовниц и не желаю беспокоиться о том, кто ждет не дождется меня дома.

Джеки покачала головой и сделала шаг назад.

— Не могу понять, почему ты такой? Почему не хочешь разделить с кем-то свою жизнь? Ты намерен раз и навсегда придерживаться однажды выбранного пути. Ни при каких обстоятельствах не сворачивать со своей узкой тропки. — Она склонила голову на бок и изучающе на него посмотрела. В ее взгляде не было гнева или обиды, только сочувствие. Нэйтан не желал никакого сочувствия. — Это не просто печально. Это преступление, Нэйтан, — отталкивать любящего тебя человека лишь потому, что он может вмешаться в твой распорядок дня.

Нэйтан уже готов был разразиться гневной речью, засыпать ее объяснениями, доводами, доказать, что она не права, но выработанная годами привычка сдерживать свои порывы одержала верх.

— Может, все это верно, но я так живу. Это мой выбор. И я не хочу ничего менять. — Теперь он действительно задел ее, и больно. Ее боль Нэйтан ощущал как свою собственную. — Если бы на твоем месте была любая другая женщина, все было бы значительно проще. Я не хочу чувствовать того, что чувствую к тебе, Джеки. Ты понимаешь меня?

— Да. Хотя лучше бы не понимала. — Некоторое время Джеки смотрела в пол. Когда она подняла голову, в ее глазах Нэйтан прочел непоколебимую решимость. — А вот чего не понимаешь ты, Нэйтан, так это того, что я никогда не сдаюсь. Может быть, виной тому моя ирландская кровь. Ирландцы — упрямая нация. Я хочу тебя, и, какие бы отговорки ты ни придумывал, что бы ты ни делал, я тебя получу. Ты не убежишь от меня. И когда будешь мой, все твои аккуратные схемы и четкие планы обрушатся, как карточный домик. — Джеки обхватила лицо Нэйтана ладонями и решительно поцеловала его. — И ты скажешь мне за это спасибо, потому что никто и никогда не будет любить тебя сильнее, чем я.

Она снова поцеловала его, на сей раз более нежно, и пошла к двери.

— Если ты еще хочешь пить, то в холодильнике есть свежий лимонад. Я приготовила. Спокойной ночи.

Глядя ей вслед, Нэйтан услышал шорох сыплющихся карт. Сердце его заныло.

«Она должна была бы возненавидеть его. Сара хотела этого, мечтала о том, чтобы боль в душе уступила место отвращению и презрению, чтобы эти чувства заполнили ее всю, целиком. Холодная, острая ненависть помогла бы ей взять себя в руки. Ей во что бы то ни стало нужно было взять себя в руки. Но она не могла его ненавидеть. Просто не могла.

Даже зная, что Джейк провел ночь с другой женщиной, целовал ее, ласкал, она все равно не могла заставить себя его возненавидеть. Все, что она чувствовала, — это глубокая грусть. Тоска по тому, что не состоялось, по прекрасному редкому цветку, которому не суждено было расцвести.

Со временем Сара стала понимать, что могло бы получиться у них с Джейком. Она уже почти поверила, что они созданы друг для друга, несмотря на все различия между ними и опасности, подстерегающие их союз. Джейк, конечно, всегда будет верить в силу и в то, что прав тот, кто лучше стреляет. У него свои правила. Но с ней он узнал, что такое доброта и нежность. Пусть даже это длилось так недолго.

Он мог бы полюбить ее. Сара знала это. За жесткостью и грубостью она сумела разглядеть человека, который верил в справедливость и был способен проявлять заботу и ласку. Он позволил ей заглянуть в свою душу. Мало кому удавалось подойти к Джейку так близко.

Почему же именно в тот момент, когда сердце ее дрогнуло, когда она почти научилась принимать Джейка таким, какой он есть, он отвернулся от нее? Почему он обратился к женщине легкого поведения?»

«Женщине легкого поведения», —повторила про себя Джеки и закатила глаза. Если это все, на что она способна, то лучше прямо сейчас все бросить и пойти повеситься.

Сегодня явно был не лучший день. Нэйтан ушел еще до того, как она встала, чтобы приготовить завтрак. Он оставил ей записку — даже нельзя сказать «нацарапал», потому что его почерк всегда был разборчивым и аккуратным, похожим на самого Нэйтана, — где сообщал, что его не будет дома целый день. Джеки сжевала шоколадный батончик, запила его остатками имбирного эля и решила оценить текущую ситуацию. По всему выходило, что ситуация сложилась паршивая.

Она влюблена в мужчину, который твердо намерен держаться от нее на расстоянии, не давая ей проявлять свои чувства. В мужчину, который запрещал себе любить ее. Не потому, что он хранил верность другой женщине, или был смертельно болен, или скрывал свое криминальное прошлое. Просто любовь представляла для него определенные неудобства.