–  Сердце, - повторил банкир.
– Оно сокращается семьдесят раз в минуту. Оно не останавливается никогда. Работает днем и ночью. Семь дней в неделю. Когда оно отдыхает?

Горохов пожал плечами.

–  Не знаю.

–  А я - знаю, - сказал Знаев.
– Сердце, Алекс, отдыхает тогда же, когда работает. Моменты сокращения мышцы чередуются с моментами полного расслабления. Учись у собственного сердца.

Первый зам грустно улыбнулся.

–  Это надо понимать так, что отпуск мне не грозит?

–  Ты ж только в мае ездил.

–  Я торчу в конторе по шестнадцать часов в день.

–  Тогда, - с веселой издевкой сказал банкир, - повесь себе на грудь медаль. Кому ты жалуешься? Давай, рассказывай, что сегодня было.

–  День как день, - пожал плечами Горохов.
– Подняли около пятнадцати тысяч. Остаток на счету - почти сорок миллионов… Да, вот еще. С утра была потеха. Прибежал какой-то лох и положил на депозит двести тысяч евро.

–  Двести тысяч? Наличными?
– Да.

–  Пришел человек с улицы, открыл счет и тут же внес двести тысяч евро?

–  Именно так. Купюры - новье.

–  Действительно, лох, - сказал Знаев.
– Кстати, тут неподалеку Министерство транспорта. Может, какой-нибудь замминистра получил взятку? Потом его кто-то испугал, или он сам испугался держать при себе крупную сумму - вот и побежал в первый попавшийся банк… А вообще ты прав. Очень странно. Мы не даем рекламы. Неизвестный Вася не может принести к нам двести тыщ евро. Возможно, тут подстава. Или провокация. Проверь этого щедрого малого…

–  Уже проверяют.

–  …купюры - просвети ультрафиолетом. При малейшем подозрении - созвонись, расторгни договор и попроси забрать вклад. Сегодня же. Разговор - записывай. Или нет: пусть говорит кто-то другой, а ты слушай параллельно - и записывай…

–  Понял. Только это, шеф… - Горохов улыбнулся.
– Не нервничай. Подруга моей жены потратила двести тысяч евро за неделю. Не покидая пределов Милана. Сейчас это не деньги…

–  Может, ты и прав. Но все равно - проверь. Что еще?

–  Новенькая. Послезавтра кончается испытательный срок. Мы берем ее или не берем?

–  Тебе виднее. Это ты ее нанимал.

–  Ты велел найти человека - я нашел.

–  Ладно, - Знаев подумал и спросил: - Как она вообще?

–  Тормозит, конечно. Хотя - способная.

–  Зови ее сюда. Я сам с ней поговорю. Заодно познакомлюсь. Как ее… Лариса?

–  Алиса.

–  Даже так. Алиса. Ладно, разберемся, что за Алиса. Иди. Не теряй времени.

Горохов замялся:

–  Так что с отпуском? Я еду или нет?

–  В августе?
– Да.

–  До августа еще надо дожить. Ступай.

Когда зам исчез, Знаев прилег на диван и закрыл глаза. Если бы все было так просто. Напрягся - расслабился… В течение секунды… Ах, где бы было сейчас человечество, если бы умело так жить! Оно бы победило голод, превратило соседние планеты в курорты и навсегда позабыло о войнах.

Впрочем, войны вечны.

Он постарался забыть обо всем, в том числе о войнах, и попробовал погрузиться в прострацию. Но не смог. Все-таки тотальный самоконтроль невозможен. Или возможен, но не в данном случае. Не исключено, что он, Сергей Знаев, просто слишком многого хочет от себя самого.

Горохов подбирал офисных сотрудниц по принципу «сами страшненькие - глазки умненькие». Но бывали исключения. Сейчас одно такое исключение стояло перед Знаевым и взирало на обстановку кабинета с любопытством, которое, возможно, оно и хотело бы скрыть, но не умело.

В свою очередь, с банкиром происходило почти то же самое. Он вдруг обнаружил, что не в состоянии оторвать взгляда от длинных рыжих волос и маленьких, неправдоподобно пухлых губ. Старею, подумал он. Теряю хватку. Она работает у меня почти месяц, а я только сейчас ее рассмотрел. Это плохо. Я, стало быть, опять погрузился в себя. Вместо того, чтобы жадно и внимательно отслеживать малейшие колебания окружающего пространства.

Возникла пауза, почти двусмысленная. Девушка едва заметно покачивалась - по-мужски, с пятки на носок.