Айвен, Айвен… Ну почему он так поступил с ней, почему? Ночь за окнами давила на стекла, вокруг была цивилизация, мир людей, машин и неона, а Джемма почему-то думала о шелесте листьев и Млечном Пути, на который они смотрели, обнявшись…

…И кажусь я себе в эту пору

Пустотою из звуков и боли,

Обезумевшими часами,

Что о прошлом поют поневоле.

Я твое повторяю имя

Этой ночью во тьме молчаливой,

И звучит оно так отдаленно,

Как еще никогда не звучало.

Это имя дальше, чем звезды,

И печальней, чем дождь усталый.

Полюблю ли тебя я снова,

Как любить я умел когда-то?

Разве сердце мое виновато?…

Джемма не знала, любила ли она Айвена. Когда она думала, что он — ее муж, то пыталась найти в нем знакомые черты, привыкнуть к нему заново, вспомнить, что любила… Ей было так хорошо с Айвеном, что она почти убедила себя, что любит его и все, происходящее с ними, — правда. И Джемме казалось, что Айвен отвечает ей взаимностью. Но теперь, когда иллюзий не осталось, — чему можно верить?

Джемма всегда считала себя практичной женщиной. И теперь весь ее здравый смысл говорил, что нужно забыть об Айвене немедленно. Она больше никогда с ним не встретится, проведет переговоры, возьмет машину на прокат и уедет из Инвернесса. Хотя нет, лучше поездом: как-то ее больше не вдохновляют виды предгорий и озера…

Когда-то, будучи молодой и наивной, Джемма считала, что уйти навсегда — это очень романтично. Уйти, закрыв за собою дверь, никогда не оглядываться, даже если очень захочется вернуться. Во всем виделся привкус этакой сладкой боли, ностальгии по прошлому, которое она сама сделала прошлым и которое никогда не вернется. Но теперь Джемма понимала, что «никогда» — это очень-очень долго, а в уходе насовсем нет ни капли романтики, только боль и глухая черная тоска.

На следующий день у Джеммы не было времени думать об Айвене: сначала сауна, потом расслабляющий массаж, потом — салон, где ею занялись несколько мастеров, которые наконец-то привели ее лицо и руки в порядок.

Пока улыбчивая девушка колдовала над ее лицом, накладывая умопомрачительно пахнущую маску, Джемма, несмотря на звучавшую в салоне приятную расслабляющую музыку, никак не могла сбросить напряжение. Оно засело в ней, и это было заметно невооруженным глазом: мастер несколько раз нахмурилась, глядя на клиентку, потом вежливо поинтересовалась:

— Все в порядке, мисс Стамп?

— Да, — соврала Джемма и тут же, понимая, что ей вряд ли поверят, объяснила: — Я недавно пережила сильный стресс и до сих пор прихожу в себя.

— О! — Мастер сразу сделалась ласковой. — Не беспокойтесь, здесь у нас вам ничего не грозит. Просто закройте глаза и расслабьтесь.

Джемма послушно смежила веки, однако так оказалось еще хуже: не отвлекаясь на салонный интерьер, она не переставая думала об Айвене.

Как бы ей ни хотелось изгнать эти мысли, пришлось смириться с тем, что ничего не получается. Когда руки опытного массажиста прикоснулись к ее спине, Джемма вздрогнула, вспомнив, как прикасался к ней Айвен. Вспомнила его крепкие ладони, длинные пальцы, которые так смешно и щекотно зарывались в ее растрепанные волосы. И как он шептал ей на ухо всякие нежности, а иногда и милые непристойности, что делало последующие минуты более жаркими, более интимными и глубокими.

— Расслабьтесь, мисс Стамп.

Это ей повторили раз двадцать. Неужели все так плохо? Джемма полагала, что нет. Усилием воли, которой, надо полагать, природа ее не обделила, Джемма заставила себя переключиться с мыслей об Айвене на размышления по поводу предстоящей встречи с руководством «Маунтира». Профессионализм взял верх. Хорошая вещь — работа, ею можно закрыть зияющую в душе дырищу.

Персонал обрадовался приложенным Джеммой усилиям, и дальше все пошло как по маслу.

Теперь мисс Стамп могла смотреть на себя в зеркало без содрогания: волосы были уложены в стильную и элегантную прическу, был сделан маникюр и педикюр, и лицо перестало казаться иллюстрацией к статье о тяжелой жизни фермерских жен из Хайленда.

После салона она отправилась в офис DR, где ее уже ожидал Игретт, чтобы выяснить вопрос о документах мисс Стамп. Ее водительские права и кредитные карточки сгинули вместе с машиной, и следовало как можно быстрее восстановить утерянное. DR брала это на себя, за что Джемма была очень благодарна фирме. Немыслимо, чтобы сейчас ей удалось спокойно пройти через это самой.

После Игретта с Джеммой возжелали побеседовать представители местных сил правопорядка. Им требовался подробный рассказ о ее злоключениях: спасатели хотели найти автомобиль. Так вот чего опасался ее мифический муж после первого ее пробуждения — прибытия спасателей. Джемма рассказала им все, что могла, избежав подробностей о своих отношениях с Айвеном. Для представителей власти эти подробности имели мало значения. Кстати, вежливый офицер объяснил ей, почему спасатели не нашли ни Джемму, ни автомобиль: машина вылетела с дороги в безлюдном месте, к тому же перед этим мисс Стамп заблудилась. В общем, искали не там.

— Скажите, мисс Стамп, а как фамилия господина, которого вы называете Айвеном?

— Я не знаю, — даже растерялась Джемма. — Он не говорил. А я не спросила, я была в таком потрясении, ничего не помнила. До фамилий ли мне было?

— В самом деле. Но вы утверждаете, что мы сможем найти его на берегу Лох Фиар?

— Да, я не думаю, что он мог куда-нибудь деться, — сказала Джемма даже с какой-то мстительностью.

— Что ж, благодарим вас, мы будем держать вас в курсе.