— По большей части.

— А что именно тебе нравилось?

— Мне нравилось быть независимой. У меня была хорошая работа, и я жила в приятном местечке.

— Ты с кем-нибудь встречалась, пока жила там? Вообще думала выйти замуж?

Хоуп нахмурилась:

— Я не гожусь для брака.

После такого заявления Паркер выпрямился и приглушил радио.

— А почему нет? Ты не хочешь детей?

В ее глазах что-то мелькнуло, какое-то отражение боли. Паркер видел это, но не желал знать, откуда оно появилось и как там оказалось.

— Нечестно выходить замуж только ради того, чтобы иметь детей, — сказала она.

— Верно. Но рано или поздно ты все равно найдешь того, с кем захочешь разделить свою жизнь. Разве не так?

— Боюсь, что нет. — Она покачала головой, словно ни капли не сомневаясь в том, что говорит. — Я не способна любить.

— Конечно, способна. Ты ведь любила Боннера, верно?

— Я любила его, — признала Хоуп. — Но потом во мне что-то сломалось. — Она криво улыбнулась. — И сейчас я всю свою заботу отдаю Фейт.

Хоуп ушла на бензоколонку в туалетную комнату, а Паркер остался в машине. Сказав, что никогда не выйдет замуж, Хоуп задремала. Она проснулась, когда они уже подъезжали к Таосу, и попросила Паркера сделать остановку.

Он смотрел, как она разговаривает с дежурным и берет у него ключ. Показав жестом, что скоро вернется, Хоуп быстрым шагом направилась в туалет, который находился позади заправочных насосов.

«Сейчас я всю заботу отдаю Фейт». Паркер протер выбритый подбородок, раздумывая над ее словами. Может, она и заботилась о Фейт, но вера [22] ее совсем не заботила, подумал он. Она не верила ни в любовь, ни в будущее — только в то, что видит и может потрогать. И Паркер не мог ее в этом винить.

Хотя ее решительное отношение к таким безрадостным перспективам произвело на него довольно странный эффект. Ему захотелось защитить ее и убедить в том, что жизнь заслуживает доверия больше, чем ей кажется. По крайней мере, пока он с ней рядом.

Может, так произошло, потому что она сильно напоминала ему Далтона. Но уж точно не потому, что она напоминала ему другую женщину, и меньше всего Ванессу. У нее с Хоуп не было ничего общего. Хоуп была достаточно сильной и стойкой, чтобы завоевать мир, — как потрепанный уличный борец с дубинкой на плече. Ванесса была высокообразованна и утонченна. Очень привязчивая, склонная к быстрой смене настроений и увлечений. Если не считать ее навязчивую идею иметь ребенка…

Паркер задумался, как бы Ванесса справилась, если бы попала в ситуацию Хоуп. Он не представлял, как бы она смогла выжить, не говоря уже о том, чтобы в одиночку добиться успеха, как это сделала Хоуп. А той трудности, казалось, только придавали сил — он даже сомневался, что она когда-нибудь признается хотя бы самой себе, что хочет большего, чем имеет сейчас. И все равно он ощущал в ней голод…

— Спасибо, что согласился сделать остановку, — сказала Хоуп, залезая в машину и ловко управляясь с двумя яркими сине-красными стаканчиками. — Я взяла нам по порции слурпи [23] .

Она передала ему его порцию, и Паркер решил, что Хоуп понравилась бы Далтону. Да, сейчас она была излишне серьезной, но правильный мужчина — если она такого встретит — и время помогут ей измениться. Если она снова научится доверять. К несчастью для Хоуп, это «если» было самым большим вопросом.

Задним ходом выезжая с парковки, он подумал о любовной жизни Хоуп. Она была близка с кем-нибудь, кроме Боннера? К двадцати семи годам у большинства женщин есть уже солидный сексуальный опыт. Но Хоуп отличалась от большинства. До какого-то предела она была вполне открыта, но за ним твердо держала дистанцию. Он не представлял, как она может заниматься любовью — разве что не теряя над собой контроля. «В лучшем случае она останется настороже», — подумал он и пожалел того, кто в нее влюбится.

— Должна предупредить, что от меня мало толку в общении с незнакомыми людьми, — сказала Хоуп. Она зажала коленями свой стакан и стала поправлять волосы, глядя в подсвеченное зеркало на солнцезащитном козырьке.

— Ты выглядишь замечательно, — сказал Паркер. — Только не пролей слурпи.

— Ничего я не пролью. — Она подняла козырек. — Ты превратился в настоящего брюзгу за последние десять лет, знаешь это? Неудивительно, что ты так больше и не женился.

Паркер притворился, что полностью поглощен дорогой. Они как раз подъехали к шоссе, и он ждал возможности вклиниться в плотный поток машин.