– Извините меня, мистер Мартин, – произнес он, прилагая поистине титанические усилия. – Думаю, я потерял над собой контроль, я этого не хотел...

Мелани видела, как нелегко ему было переступить через свою гордыню. Она облегченно вздохнула. Еще один кризисный момент миновал. Жизнь с подростком полна неожиданностей – взлеты и падения.

– Прости меня, Мел, я был большой свиньей. Мы с Фигги собрались перекусить бургеров. Его братан, Баш, отвезет нас. Но мы вернемся к девяти, ладно? – Парень почти умолял.

– Ладно, – сдалась Мелани, – но только при условии, что ты выполнишь домашнее...

Но Ник уже ничего не слышал. Одного ее слова «ладно» было для него вполне достаточно. Он уже мчался по двору и, распахнув калитку, ринулся к ожидавшей его машине.

– Извини за Ника, Тед. Иногда он совершенно неуправляем, – виновато проговорила Мелани, когда они вышли на крыльцо.

Тед усмехнулся:

– Когда же, наконец, эти ученые придумают лекарство от переходного возраста?

Мелани вздохнула, мысленно согласившись с Тедом, но тема была исчерпана.

Она глубоко вдохнула сладкий, умиротворяющий воздух позднего весеннего вечера.

Клены мерно шелестели листвой, где-то вдали слышался лай собаки на безлюдной тихой улочке. Несмотря на сомнительных соседей, которые периодически по ночам устраивали шумные перепалки, Мелани любила это место, высокую траву и лающих собак. Она с удовольствием переехала сюда из роскошного и безвкусного «Картушного двора», где прожила до шестнадцати лет.

– А Ник ненавидит это место, – вдруг сказала она, скорее себе. – Всякий раз, когда мы возвращаемся сюда, Ник начинает петь: «Хайт-хо, хайт-хо, подъезжаем мы к гетто!» Может быть, причина такого поведения мальчика в том, что он провел слишком много времени в доме дяди?

Они немного помолчали, каждый думая о своем...

Прервав свои мысли, Тед полушутя спросил:

– Поэтому ты так хочешь получить наследство? Неужели ты собираешься выйти замуж за какого-нибудь общественного лидера и жить в этом уродливом замке?

Девушка искоса взглянула на добродушное и умное лицо Теда. Да, он научился читать ее словно открытую книгу. Мгновение назад она сама еще толком не знала, что собирается делать.

– Нет, не думаю... даже ради Ника. Я уверена, что существует другой способ получить наследство.

– Да? Какой же?

Мелани расправила свою цветастую юбку.

– Ну, например... – она набрала в легкие воздух, – допустим, я смогу убедить этого Логана, что не такая уж я безнадежная, как представил меня Джошуа. – Она насмешливо улыбнулась. – Я оплачиваю счета, содержу в чистоте свое жилище, никого не пристрелила за последнее время и не думаю, что кто-нибудь знает о моем прошлом...

Тед скептически поднял бровь.

– Кажется все очень просто, но ты не учла одну вещь... Я беспокоюсь... за твой характер, если честно. – Тед приложил свой палец к ее губам, не позволяя ей разразиться бурей протеста. – Давай представим Логана, роющегося в твоих личных счетах, который упрекает тебя в том, что ты потратила слишком много на спагетти, кетчуп или, скажем, нижнее белье. Ты просто взорвешься.

– Между прочим, иногда и ты можешь ошибаться, – высокомерно заявила Мелани.

– Да, иногда я ошибаюсь, но только не на этот раз. Не могу сказать точно, что именно могло бы заставить тебя подчиниться чьему-либо авторитету. И, поверь, двенадцать миллионов долларов здесь не помогут.

А когда пятью часами позже позвонили из полицейского участка, сообщая, что Фигги, Баш и Ник задержаны, Мелани поняла, как ошибался Тед. Двенадцать миллионов долларов пришлись бы весьма кстати.

Все субботнее утро было пасмурно. Дождь так и не пошел, но небо затянуло грозовыми тучами. Мелани припарковала свой маленький седан на обочине дороги, ведущей в «Картушный двор».

Положив руки на руль, Мелани посмотрела на дом. Сколько лет прошло, а он все такой же... Огромное сооружение, безобразное и неприветливое. В какой-то момент ей захотелось завести машину и уехать. Но она вышла из машины, поправила коротенькую юбочку, закинула назад свои каштановые волосы. Убедившись, что все, кроме сердца, которое билось где-то на уровне горла, на месте, она тихо пошла.

Поднявшись по мраморной лестнице, Мелани позвонила.

Ожидая, пока откроют, она разглядывала псевдогреческие статуи, которые охраняли двойную дверь. Они всегда вызывали у нее тревожные чувства – две обнаженные, безрукие женщины, словно превращенные кем-то в камень при попытке покинуть дом. Вероятно, женский идеал дяди Джошуа. Немая, беспомощная и безнадежно застывшая женщина, которой некуда деться...

– Доброе утро, леди, – сказала она, похлопывая статую по обрубку плеча. – Видите, я вернулась. Я думала, что уже никогда вас не увижу, но не все так просто...