– Внутри кто-то есть, – сказал он удивленно. – Вот уж не ожидал. О, идет сюда…

Он превратился обратно, и Олег, ликвидировав последний фонарь, заспешил к соратнику. Из-за двери послышались шаги, затем громыхнуло, взвизгнули петли, и в открывшейся щели, заполненной тусклым светом, показалось лицо – круглое и опухшее, покрытое щетиной, с седыми усами в центре, лысиной над и невероятно сильным запахом сивухи вокруг.

– Вы кто? – спросило оно, и маах’керу, пораженный «ароматическим» ударом, аж присел на задние лапы.

– Даже не знаю, что ответить, – признался Олег. – Рад бы соврать, но не могу.

– Э? – лицо отразило недоумение. – Вы лампочки побили, хулиганы малолетние… Уж я вас…

Дверь открылась шире, стало ясно, что к лицу прилагается тощее тело в ватнике и что в руке у него имеется двустволка, помнившая, похоже, еще времена «очаковские и покоренья Крыма».

Милинович зарычал, а Олег среагировал автоматически – поднял руку и наложил заклинание. Сторож мгновенно погрузился в глубокий сон. Он зашатался, выронил оружие и сам шлепнулся бы, не подхвати его Турнов под мышки.

Маах’керу рыкнул еще раз, но уже одобрительно, и Олег заволок сторожа внутрь.

– Тяжелый, зараза… – пропыхтел он, укладывая обладателя двустволки на пол. – Но ничего, поспит часок, а затем решит, что мы ему примерещились. Глядишь, и пить бросит после такого.

Милинович изобразил скептическое помахивание хвостом, и они отправились обследовать помещение.

В том плане, что интересовал ночных гостей, «свежий» клуб почти ничем не отличался от более старших собратьев – упрятанное в толщу стен заклинание из голубых светящихся нитей, цветастые значки в даже не запертом кабинете администратора.

– Я ожидал большего, – признался Олег, убирая в карман амулет-фиксатор. – А ты?

– Ррры, – произнес маах’керу, и на том месте, где только что стояла собака, появился человек.

– Тут смердит так же, как и от тех дохлых Пастырей Душ, – сообщил Милинович. – Пахнет лесом, и теперь я точно знаю, каким именно. Северными дебрями, что тянутся от Городца до Семенова, вдоль Керженца, затем до самой Ветлуги и дальше на север и на восток…

– Неужели леса пахнут по-разному?

Маах’керу возмущенно фыркнул:

– Ты еще скажи, что все люди пахнут одинаково! Везде разная вода, неодинаковая земля, растут немного отличающиеся деревья! Сосну из окрестностей Ковернино я никогда не спутаю с той, что поднялась неподалеку от Арзамаса!

– Ладно, я тебе верю, – примирительно сказал Олег, подумав, что спорить с оборотнем по поводу запахов все равно что возражать летучей мыши, вздумавшей рассказать о чудесах ультразвуковой локации.

Сам он был человеком типично городским, в лесах, конечно, бывал, и в детстве, когда они летом ездили на сборы в спортлагерь, и позже, во время редких походов за грибами, но особой любви к заросшему деревьями пространству не испытывал и ориентировался там плохо.

– Вот это правильно! Мне верить надо! – Милинович мрачно оглядел пустой темный зал, где они находились: колонки на полу, зеркало размером в целую стену. – И еще тут есть тот странный запах… он сильнее, чем от Пастырей, но я все равно не смог его узнать! – Он сердито рыкнул. – Похоже, именно так пахнет тот, кого мы считаем врагом. Но снаружи я ничего подобного не уловил. Вероятнее всего, на улице все смыл дождь, затоптали посетители и просто прохожие.

– Значит, он был тут? Может быть, получится зацепиться за его след? – предложил Олег.

– Попробуй.

Они вышли в вестибюль, где на полу храпел пьяный сторож, и встали около двери, через которую наверняка проходил обладатель необычного запаха. Олег прикрыл глаза, несколько мгновений потратил на то, чтобы сосредоточиться, а потом скрестил руки перед собой и сделал такое движение, будто правой рукой наматывал веревку на левый кулак.

Заклинание, позволяющее «зацепиться за след» любого обладающего аурой существа, не имело особого названия, да и выглядело оно у каждого мага по-разному. Тут не имелось общих форм или принципов, каждый выбирал тот способ, что казался более удобным и давал результат.

Кисти Олега закололо, сквозь опущенные веки он увидел, как вокруг них заклубилась зеленоватая дымка. Образовала шар размером с волейбольный мячик, от него в сторону двери, сквозь нее и наружу потянулись мерцающие нити, две, три, пять, добрый десяток…

А затем шар лопнул, и Олег поморщился от болезненной отдачи.

– Не вышло, как я и думал, – резюмировал Милинович. – Слишком тут много следов, кого в этом «Семафоре» только не бывало, и зацепиться за кого-то одного – задача не по тебе.