– Ты… – Она вздрогнула, попыталась оттолкнуть его. – Гнусный… – Попытка не удалась, и Лена обняла мужа в ответ, прижалась лицом к его груди. – Очень гнусный мужик, вечно попадающий во всякие неприятности… и не знаю только, за что именно я тебя люблю?

– Сказать? – спросил Олег.

– Да иди ты!

– Нет, это ты иди. Собирать вещи. А я попробую взять билеты на шестичасовой «Буревестник» до Москвы. Родителям не звони, только напугаешь, а вот сестру надо предупредить, лучше через Интернет, через тот ящик, что на сайте «Золотой розы». Он хотя бы от просмотра закрыт.

– Все продумал. – Лена высвободилась, глянула ему в лицо огромными голубыми глазами, в которых плескалась тревога. – Но только если тут с тобой без меня что-нибудь случится…

Олег улыбнулся:

– Я знаю – ты приедешь и всем покажешь, где крабы зимуют.

– Вот именно! – сказала она твердо. – А теперь – марш к телефону.

Участок старой застройки в Канавино, что между вокзалом «Горький-Московский» и Окой, с давних пор был вотчиной Часовщиков. Первые «желтые» поселились тут еще в конце девятнадцатого века, когда Нижний готовился принять Всероссийскую промышленную выставку, а позже, после Октябрьской революции семнадцатого года, здесь возник настоящий анклав, вроде «Большого дома» в Москве.

Еще позже, когда вождь племени Каддаги увел большую часть подданных на восток, искать счастья на «стройках социализма», количество Часовщиков уменьшилось, но многие все равно остались.

Жили тут и люди, и сатра, попадались дейвона и даже верог.

Но разнородная компания, появившаяся на улице Даля вскоре после того, как двадцать седьмое августа сменилось двадцать восьмым, вызвала бы интерес даже у аборигенов – редко увидишь, чтобы столь разношерстная братия действовала так дружно и быстро.

Правда, местные жители в большинстве своем сидели по домам, и никто не видел, как со стороны площади Революции появились два автомобиля с потушенными фарами.

Двигались они неспешно, без лишнего шума и остановились, едва переехав трамвайные пути.

– Все чисто. Вперед, – сказал выбравшийся из первой машины черноволосый верог, в котором осведомленный человек, да и не только человек, узнал бы Ивана, главу «Союза семи».

Его приказ исполнили не только двое людей и двое оборотней, вылезших из того же автомобиля, а и экипаж второго, состоявший целиком из «желтых». Их целью был двухэтажный кирпичный дом чуть дальше по улице, без единого светящегося окна.

Двое оборотней разошлись в стороны и встали так, чтобы контролировать подходы к дому с улицы, люди взяли под присмотр крохотный двор с сараями и бельевыми веревками.

В свете уличного фонаря сверкнули отмычки, извлеченные одним из Часовщиков, негромко крякнул вскрытый замок, и пятеро «желтых» во главе с вампиром проникли в подъезд. На лестнице их встретила черная кошка, с сердитым мяуканьем бросившаяся вверх по лестнице.

– И тут чисто, – проговорил Иван, принюхиваясь. – Твоя очередь, Нар-Тин.

Предводитель Часовщиков, сутулый и лысый, оскалил в усмешке редкие желтые зубы:

– Не сомневайся, этот гад от нас не уйдет!

Двое «желтых» встали по сторонам от обшарпанной двери с латунной цифрой «пять». Третий прилепил на нее некий прибор, напоминавший микросхему с множеством серебристых щупалец и присоской, отступил на шаг и негромко хлопнул в ладоши.

«Микросхема» засветилась и задрожала, по поверхности двери побежали крохотные волны. В паре мест вздулись небольшие горбы, вокруг замка образовался валик.

– Все, как и положено, сверлить мне не пересверлить, – заметил сутулый Нар-Тин с довольным смешком.

Незваный гость, вздумавший сломать петли, вскрыть замок или выпилить его, столкнется с большими проблемами.

Дверь перестала трястись, но волны побежали дальше, двинулись по косякам, словно ощупывая их, покатили по стенам, постепенно слабея и затухая. На косяках после них остались четыре вздутия, по два с каждой стороны, и еще одно, довольно большое, с кулак, появилось на стене вверху, почти под самым потолком.

– Дело сделано, – очень тонким голосом сказал тот Часовщик, что ставил прибор, и снял его.

– Только наполовину, – покачал головой Нар-Тин. – За работу!

Тот из «желтых», что располагался справа от двери, вытащил из сумки маленький нож с очень широким лезвием из белого металла, на котором темнели вытравленные символы, и принялся резать им косяк с такой легкостью, словно тот был из пластилина. Второй пустил в дело похожий на скальпель инструмент, изготовленный из кости, а еще двое посадили сутулого предводителя на плечи, чтобы он мог дотянуться до вздутия под потолком.