Разочарование копилось в зале ДК «Контакт», разочарование, обильно сдобренное раздражением. И время от времени оно прорывалось в обидных репликах, необъяснимой агрессии, яростных склоках, так что предводителю «Союза семи» то и дело приходилось выступать в роли миротворца.

Не самое привычное занятие для вампира.

Немного поинтереснее стало, когда слово взял Наблюдатель из Белых Вихрей. Имеющиеся в его распоряжении средства позволили заметить контур, след тонкого, эфемерного заклинания, что проявило себя там, где погиб источник. След, к сожалению, оказался слишком нечетким, чтобы его можно было изучить на месте, без предварительной фиксации.

– Это уже кое-что, – одобрительно проговорил Иван, когда «бесцветный» замолк. – С этим можно работать, хотя и не сразу. Немедленно отправлю пару своих на место, чтобы они занялись этим делом. А сейчас – перерыв на ланч, а то скоро мы от голода друг другу глотки перегрызем.

Олег глянул на наручные часы и с удивлением обнаружил, что время подходит к трем.

– Пойдем поедим, – сказал Антон Григорьевич, выбираясь из кресла.

Выйдя из зала в вестибюль, Олег не сразу понял, что произошло, – возникло ощущение, что выбрался из смрадного, душного помещения на свежий воздух. А затем осознал, что сгинуло одолевавшее его беспричинное раздражение, исчезло давление царившей вокруг фальши.

Впервые за несколько часов смог вздохнуть полной грудью.

Ланч маги «Союза семи» организовали в буфете, маленьком и довольно обшарпанном, – стащили столы к одной из стен, расставили тарелки с бутербродами, нарезанными фруктами, пластиковые стаканчики, бутылки с минералкой, а в углу разместили два кофейных аппарата.

– Кто не успел, тот опоздал, – заметил Олег, увидев, что к аппаратам выстроилась очередь.

Есть, честно говоря, не особенно хотелось, желание позвонить Лене было куда более сильным. Но доминировало другое, и поэтому Турнов, развернувшись, отправился на поиски туалета.

Обнаружил его довольно быстро и едва пристроился у писсуара, как дверь за спиной негромко скрипнула.

– О, какая неожиданная встреча, – произнес мягкий голос, и Олег узнал Наблюдателя из ордена Белых Вихрей, того самого, что первым обратил внимание на клубные значки.

– Чего же в ней неожиданного?

– Довольно много, – «бесцветный» встал к соседнему писсуару, и оглашавшее туалет журчание стало вдвое громче. – Но боюсь, что здесь нам не удастся как следует поговорить.

– А нам нужно поговорить? – нахмурился Олег.

Он не мог понять, что нужно собеседнику, и это несколько раздражало, хотя чутье на опасность, выработанное еще в Афгане и не раз выручавшее, сейчас молчало.

– Думаю, что да, – лишенные зрачков глаза Наблюдателя смотрели серьезно. – Это будет небесполезно для достопочтенного Рыцаря, учитывая, какие вопросы мы будем обсуждать: сегодняшний инцидент, дискуссию, которой кто-то мешает изо всех сил, память Дмитрия…

– Какого Дмитрия? – автоматически спросил Турнов, хотя прекрасно понял, о ком идет речь: о «бесцветном»-ренегате, пошедшем против своего ордена ради того, чтобы спасти Нижний от масштабной катастрофы, и принесшем себя в жертву, дабы сработал кровавый сложный ритуал.

Тогда, два с половиной года назад, Рыцарю «Золотой розы» довелось сражаться рука об руку с Наблюдателем из Желтого Ока, но он никогда не думал, что об этом известно в других орденах.

– Хорошо, – сказал Олег, глядя в серое равнодушное лицо собеседника. – Где и когда?

– Вот тут адрес, – «бесцветный» протянул сложенный вдвое лист из блокнота. – Сегодня в девять вечера. Надеюсь, что к этому времени наше бессмысленное толковище все же закончится.

– Договорились, – Олег взял листок и, не разворачивая, сунул в карман.

– Да, и еще… – Наблюдатель улыбнулся, показав мелкие желтые зубы. – О факте этого разговора и предстоящей встрече достопочтенному Рыцарю лучше никому не говорить. По крайней мере до тех пор, пока беседа не состоится. Разглашение секрета будет означать проблемы, в первую очередь для меня, а необходимости в страховке со стороны «Золотой розы» нет. Я не собираюсь устраивать ловушек и тем более привлекать к этому делу орден.

Что самое странное, «бесцветный» говорил правду.

– Ладно, я буду молчать, – пообещал Турнов.

Наблюдатель кивнул и, застегнув ширинку, отправился к умывальнику.

Лето – мертвый сезон для специализирующегося на сенсациях журналиста.

Сергей Жарков, ведущий репортер газеты «Нижегородский городовой», знал это отлично, поскольку занимался своим делом не первый год, и занимался, это признавали даже враги, успешно.

А врагов у Сергея в силу специфики его работы было предостаточно.

Сам Жарков идентифицировал себя как «честного журналиста», но со стороны его чаще всего оценивали как «беспринципную пронырливую сволочь». Его знали везде и всюду, и везде и всюду скрипели зубами, мечтая, чтобы этот засранец поскользнулся где-нибудь и свернул себе шею.