— Ой, какая она противная! — воскликнула Лейла. — Дай ее мне, Люк, и придержи за ноги… Ну вот, готово!

Лейла села на землю, посадила сестренку к себе на колени и дала ей ложечку, которую та, вдруг разом успокоившись, принялась жадно сосать.

Несколько минут спустя появился Карим. Он привез в тачке песок и тут же стал объяснять Люку, зачем его нужно подсыпать в известковый раствор.

— Я уже навозил большую кучу песка, — добавил он, — но Али тут же начал прорывать в ней тоннели и протаскивать через них деревяшки, которые он называет машинами… С ним просто сладу нет. Как вспомню про форель, прихожу в бешенство. Вы были на карьере?

— Да, — ответил Люк, понижая голос. — Бедный Фламбо… И бедный Юбер. Его мать, похоже, дает всем жизни… А?

— Она много кричит, но дальше крика дело обычно не идет, и в конце концов Юбер всегда поступает как хочет. Тем более что отец его очень балует и даже собирается послать на море, к какой-то тетке, которая там живет. Море — это, наверно, колоссально! Мама видела море, когда они приплыли с папой из Алжира, но ее так укачало на пароходе, что она уже ничего не помнит… Да, к слову, я сказал папе про черепицу, он сходит завтра за ней на ферму. Он так обрадовался этому подарку! Только бы Юбер пришел сегодня вечером, а то вдруг передумает…

Но Юбер оказался точным. Он прикатил на велосипеде, как только сирена оповестила о конце рабочего дня на лесопилке. Мальчишки во весь дух побежали по склону, а за ними, с трудом поспевая, несся Али. Месье Надир, Руло и второй рабочий с лесопилки, Ватту, пришли минут пятнадцать спустя. Месье Надир на радостях возбужденно потирал руки.

— Привет, ученики! Шесть кровельщиков вместо четырех — это неплохо!

— А я что, не в счет? — возмутился Али. — Шесть и один… Семь!

Долговязый Ватту взглянул на Али без особого восторга.

— Мы охотно обошлись бы без седьмого, — проворчал он. — Не вздумай только шлепать по цементу, как в прошлую среду, не то будешь иметь дело со мной.

Али на всякий случай отошел в сторону, а месье Надир сказал, что прежде чем класть черепицу, надо укрепить стропила.

— Бруски сложены вот здесь, я их вчера нарезал по мерке. Это мы, Руло, сделаем с тобой вдвоем. А ты, Ватту, можешь продолжать штукатурить. Ну, а вы, ребята… Ага, я знаю, что им делать… Карим пусть размешивает раствор, надо выровнять левую стенку, а вы двое отправитесь за песком. Вы знаете, где его берут?

— Еще бы! — воскликнул Юбер. — Мы там собираем лисички… Я возьму тачку… А ты неси лопаты, Люк.

Сбежать со склона с пустой тачкой ничего не стоило. Но вот подыматься на гору, толкая тачку, полную песка, оказалось куда труднее, чем можно было предположить. И мальчишкам пришлось здорово попотеть, чтобы с этим справиться. Когда они в пятый раз тащили наверх груженую тачку, у Люка свело мышцы на руке, но он ни за что не хотел в этом признаться. Они пошли еще раз, а потом еще… После восьмой тачки месье Надир крикнул им, что пока хватит. Взобравшись на крышу, он тяжелым молотком прибивал бруски, которые Руло наживлял на равных расстояниях друг от друга.

Карим под критические замечания Ватту размешивал цемент в старом ведре: он, мол, недостаточно густой, он никогда не затвердеет. Месье Надир спустился со стремянки и заглянул в ведро.

— Да все в порядке, — сказал он. — Карим прекрасно с этим справился. Не мешай ему, Ватту… И вообще, на сегодня хватит.

Люк и Юбер поставили тачку на место, а мужчины тем временем, удовлетворенно кивая, оглядели стены и крышу.

— Мы проводим тебя, — сказал Карим Юберу.

— Ладно. Тогда я поведу свой велик за руль. Мне как раз надо вам сказать одну вещь… Я так огорчен, что духу не хватило сразу рассказать…

Оказывается, он встретил днем в деревне мать Ролана и поговорил с ней о Фламбо.

— Ну и что? — спросил Люк.

— А вот что: я и опомниться не успел, как она покатила в своей машине на карьер… Она сказала, что возьмет мою собаку. И привет!.. Будка пуста!.. К тому же она мне запретила навещать Фламбо в течение месяца, чтобы он привык к новой обстановке.

— Вот здорово! — воскликнул Карим. — А что это у тебя такой похоронный вид?

— Фламбо уже не мой пес… Мать Ролана, правда, уверяет, что обожает животных, но я-то знаю, что без меня Фламбо не будет счастлив.

— Уж во всяком случае, он будет счастливее, чем там, в будке, — горячо возразил Люк. — У меня в ушах все еще стоит его вой. По-моему, тебе просто повезло.

Но Юбер оставался мрачным. Стоило ему увидеть какую-нибудь собаку, как он начинал тяжело вздыхать и отворачивался. Карим, чтобы хоть как-то его развлечь, предложил пойти на рыбалку. В тот день они поймали восемь форелей, на следующий день — одиннадцать. Они частенько забегали на ферму, то одно им понадобится, то другое, и всякий раз вокруг них вились, словно стая птичек, сестренки Юбера. Мадам Лаверниа, которая с утра до ночи, не разгибая спины, работала в доме и на огороде, не смягчалась и глядела на всех хмуро. Но Люк начинал думать, что Юбер слишком многое себе позволяет: как он может совсем не помогать матери? Ведь у нее явно дел невпроворот. Одним словом, Карим нравился ему куда больше.