Мэйбл поспешила к домашнему телефону распорядиться, чтобы принесли лед. Повесив трубку, она, в волнении заламывая руки, произнесла:

— Но, мисси, что, если…

— Пожалуйста. Перенеси мои вещи прямо сейчас! — велела Аманда. — Больше я не буду спать в одной постели с этим человеком.

Мэйбл вздохнула и вызвала подмогу. Менее чем через полчаса вся одежда, личные вещи, косметика и предметы туалета хозяйки были перенесены в гостевую, расположенную через три комнаты от спальни.

И все это время Аманда держала в памяти, что ей нужно не забыть еще одну вещь. Она вытащила Дримкетчер из-за спинки кровати, засунула его под наволочку и вышла из комнаты, прижав подушку к груди.

— Я забираю свою подушку, — сказала она слугам, войдя в свою новую спальню и усевшись в кресло. — Можете заменить ее какой-нибудь другой из этой комнаты.

Служанка сделала, как ей было велено, и ни она, ни Мэйбл не знали, что Аманда, покинув спальню мужа, взяла с собой надежду.

Откуда-то из города донеслись звуки сирены, пронзительным визгом призывающей посторониться всех, кто находился на пути полицейской машины, ведущей погоню.

А потом часы в холле пробили три.

«Три утра. Удастся ли мне когда-нибудь заснуть?»

Аманда перевернулась на постели и, уставилась в потолок, затаив дыхание и прислушиваясь в ожидании страшных звуков. И когда они последовали, вместе с ними накатился ужас.

Дэвид вернулся домой! Входная дверь захлопнулась с резким стуком. Мгновение Аманда ничего не слышала и подумала, что муж, вероятно, тоже прислушивается.

А потом он начал подниматься по лестнице. Аманда закусила руку, чтобы удержаться от стона.

«Боже, дай мне силы!»

Где-то в дальнем конце коридора шаги затихли, и Аманда поняла, что сейчас Дэвид переваривает тот факт, что в их спальне многого не хватает, в том числе и жены.

Потом он направился вдоль коридора от двери к двери, проверяя все комнаты. Каждый раз, когда дверь открывалась, мгновение спустя она закрывалась со стуком, сопровождаемым проклятиями Дэвида.

Вот он дошел до ее спальни. Аманда села на кровати, поджав под себя ноги. Возможно, потребуется быть готовой к схватке. Ручка повернулась. Аманда слышала, как муж налег на дверь всем своим весом, и снова раздалось знакомое проклятие, когда та не поддалась.

— Аманда, дорогуша, впусти меня. Я обещаю, что все изменится. Мы можем прийти к согласию. Все уладится, вот увидишь, — пробормотал Дэвид. Она затаила дыхание.

— Пожалуйста, дорогая. Это глупо. Не можешь же ты провести всю жизнь за закрытой дверью.

«Нет, могу», — подумала Аманда.

Она закусила губу и посмотрела на ручку, которая несколько раз дернулась, на дверь, которая в любой момент могла быть выбита, и тогда придется столкнуться один на один со смертоносным гневом Дэвида.

Дэвид прислушивался, ожидая ответа. Когда его не последовало, в нем начала разрастаться ярость. Как она посмела так поступить? Унизить его в присутствии слуг в его собственном доме? А что, черт возьми, напишут в газетах, если хоть малая толика всего этого выйдет наружу?

Аманда тихо выбралась из постели. Если ей предстоит схватка, то нельзя принимать ее лежа пластом.

— Аманда! Сейчас же открой! — приказал Дэвид и заколотил в дверь кулаком.

— Сэр! Вам требуется моя помощь?

Дэвид отпрянул в испуге, не разжимая кулак. Массивная фигура шофера виднелась громадной тенью в конце коридора.

— Нет, — пробормотал Дэвид. — У нас просто небольшая супружеская размолвка. Знаешь, как это бывает. Иди в свою комнату. Если ты мне понадобишься, я позвоню.

— Да, сэр, — сказал Маркус, но не сдвинулся с места.

Дэвид забеспокоился. Это было соревнование, кто кого переждет, и шофер победил.

Дэвид прошествовал назад по коридору, вошел в спальню и попытался захлопнуть дверь. Но та отскочила, стукнувшись о стену, и стала раскачиваться.

— Чтобы завтра же починили! — выкрикнул Дэвид.

— Да, сэр, — сказал Маркус и удалился.

Аманда попятилась. Когда ноги уперлись в кровать, она с облегчением опустилась на край матраса. Только после того как комната перестала плыть перед глазами, Аманда осознала, что прижимает к груди Дримкетчер, загораживаясь им как щитом.

— О Бог мой, — прошептала она и прислонилась лбом к задней стороне рамки, наслаждаясь грубостью дерева, как осязаемым доказательством того, что она все еще жива.