И нет никакой логической неувязки в том, что двумя неделями позже я уже буду на пути к Соединенным Штатам, дабы расследовать убийство, заведшее в тупик тамошнюю полицию. В этом нет ничего странного, поскольку в действительности я служил детективом в Королевском ольстерском полицейском управлении – полиции Северной Ирландии. Шесть лет работал копом, три из которых детективом, и констеблем-полицейским детективом в отделе наркотиков. Эти шесть месяцев – ключ к разгадке моего нынешнего географического, морального, физического и душевного состояния.

Девица сонно заворочалась и снова уснула. Я погладил бороду и раскурил остаток ее косяка. Никогда до этого не курил травы, ни разу в жизни, ведь это отупляет. Я бы предпочел…

Но это уже другая история. Часть этой, конечно, но всему свое время.

Дождь все не переставал, лил как из ведра. Еще и холодно.

Лодка была отстойная. При чем здесь лодка вообще? А при том, что домой я пойти не мог: мой отец, будь он неладен, как ушел на пенсию после школы, где он преподавал математику, вечно сидел дома. Про ее дом речи даже не шло. Пристань для яхт была оснащена запасным выходом через турникет с «йельским» замком. Проще пареной репы. Ломаешь замок, и перед тобой яхта, тянущая на солидную сумму. Правда, для ночевки вдвоем все они были узковаты. И никакой возможности согреться, кроме как подключить электропитание, но тогда загорится сигнал в доме охраны на берегу. Испытание – плата за соблазн.

Мне было чем заняться, но дождь загипнотизировал меня и погрузил в апатию. Я встал с койки и направился к носу лодки. Чтобы запустить такую лодку, необходимо врубить бак, слить воду, выпустить пар и снова вырубить. Столько усилий! Я спустился в гальюн в трусах-боксерах, футболке и куртке, волоча за собой пуховое одеяло, дрожа от холода и затягиваясь сигаретой. На стене красовалась надпись: «Верьте в Бога и берегите кишечник. Кромвель». Какое-то время я раздумывал. Предполагалось, что это смешно? Мой мозг явно протухал.

Я посмотрел наружу через толстое стекло. Лило неслабо. Серый обложной ливень вроде тех, о которых молятся начальники полиции во время беспорядков. Не то чтобы я об этом сильно беспокоился – нет, меня это больше не волновало. С этим покончено. Отныне я уже не являюсь элементом решения проблемы, будучи частью самой проблемы.

Я ухмыльнулся. Закутался в одеяло. Стоял и курил, прислонившись головой к стенке сортира. Что-то мне все же не давало покоя. Что-то вертелось в голове. Я порылся сначала в памяти, потом в кармане куртки, но ничего не обнаружил.

Утро вечера мудренее, сказал я себе.

Вернулся в каюту и прошел к прокладочному столу. Обнаружил бутылку из-под джина и шоколадку «Кэдбери», оставшуюся с прошлой ночи. Кинул кусочек в рот. Невкусно. Снова протянул руку, отыскал пару косяков, закурил один из них. Забрался в койку и улегся рядом с девицей.

Дурацкая привычка курить в постели, черт подери. Сделал пару затяжек, полминуты не мог прокашляться, после чего сунул окурок во что-то там внизу; хотелось бы верить, что в пепельницу.

Я натянул покрывало на голову и отбросил ногой резиновую грелку, холодную, как дохлый тюлень. Закутался в одеяло поплотнее. Теперь все хорошо – только шуршание утихающего дождя и кап-кап-кап с верхушки грот-мачты по крышке люка. Девица проснулась, захныкала. Я спал…

По мере того как небо над Восточным Ольстером стало расчищаться, над другим континентом, у подножия Скалистых гор, в тысячах миль в глубь Великих равнин распростерлось широкое, заглушающее все звуки снежное одеяло и укрыло рельсы железной дороги, хайвеи, все прочие тропы и тропинки, нелегкие пути душ человеческих. Оно поглотило всех полицейских, ночных сменщиков, аварийных работников, водителей без работы, легионы бедолаг, страдающих бессонницей, выглядывающих из своих окон.

И конечно же убийцу Виктории Патавасти.

Разве что проехало несколько автомобилей, донеслись голоса каких-то людей, проходивших мимо, и наступила зловещая тишина.

Денвер окутали низкие тучи, отражающие освещение улиц и зданий, которые от этого выглядели болезненно-рыжими и неоново-красными. Снег валил косой и сильный, но на какое-то время утихал под действием циклона, крутящего огромные массы воздуха внутри себя против часовой стрелки. В такие минуты относительного спокойствия глядящим из окон квартир на верхних этажах казалось, будто снег, ударяясь о землю, идет вверх, устремляясь мимо них дальше, словно к какому-то ледяному чистилищу внутри этих жутких облаков.

Внушительная череда ураганов растянулась на всем протяжении от Канады до гор Сангре-де-Кристо. Огромные воронки низкого давления оторвались от Скалистых гор и вобрали в себя влагу даже из таких далеких уголков, как залив Пьюджет-Саунд и Калифорнийский залив. Диктор ночного эфира в возбуждении комментировал метеосводку: после зимней засухи это величайший снегопад за весь год. После тысяча девятьсот двадцать четвертого года крупнейший для июня ураган. Снегопады на территории четырех штатов, шестнадцать дюймов в Аспене, штат Колорадо, сбои в подаче электроэнергии на территории штата Юта, закрыты четырнадцать аэропортов, все дороги с запада на восток. Америка, в сущности, разделена на две части. Семьи, попавшие в капканы собственных автомобилей, перевернутые грузовики, атмосферные флуктуации – Эль-Ниньо, Ла-Нинья, глобальное потепление, никакой стабильности, конец времен, второе пришествие…