Покончив с этим, Антония рискнула выглянуть в окно и увидела группу мужчин без пиджаков, столпившихся в дальнем конце сада. Они больше не копали, а просто стояли, глядя на землю. Забыв о смытом макияже, Антония надела туфли и бросилась вниз.

Она уже собиралась открыть кухонную дверь, когда услышала голос констебля Дерринг:

– Я бы не поверила этому, сэр.

– Чему, Дженни?

– Что человек в ее состоянии будет так за собой следить: весь этот макияж, костюм от Армани. Я знаю, чтобы получить работу, как у нее, надо быть жесткой, но обладать таким самоконтролем, когда твой ребенок пропал, возможно, погиб? По-моему, это чудовищно.

– Возможно, это своего рода защита. Знаешь, как корсет для позвоночника, чтобы не развалиться на части.

– Может быть.

– Она тебе не нравится, да, Дженни?

– Да, сэр. Если бы ребенок был на год или два постарше, я бы предложила поискать среди убежавших из дома.

– Разумеется, но не в четыре года.

– А что насчет этого ее дружка? Вас убедила история про сложности с банком?

– Она совпадает с тем, что сообщили мне все остальные директора, когда я беседовал с ними в воскресенье. И они клянутся, что он не отлучался с собрания в субботу, пока Бэгшот в истерике не позвонила ему из участка. Смотри! Давай-ка, Дженни, пойдем взглянем, что они там нашли.

Антония, вне себя от ярости слушавшая их из-за двери, понимала, что не следует придавать этому значения. Полиция всегда всех подозревает в худшем, особенно когда дело касается детей. Если бы она не была в Нью-Йорке, то, вероятно, сейчас обвинение уже предъявили бы и ей. Она это знала. Она не должна терять самообладание. Пока что полиция на ее стороне. Пока. Не стоит рисковать, пока Шарлотты нет. Антония выждала еще две минуты и вошла в кухню. Когда они вернулись, она стояла прижавшись спиной к холодильнику.

– Что они нашли?

– Ничего, миссис Уэблок. Пока ничего.

– Но ведь они подумали, что нашли что-то, не так ли? Кто-то подумал, что они что-то нашли.

– Вы следили?

– Разумеется.

– Вы обе, ваша няня тоже. Она до сих пор наверху, смотрит на них.

– Что они нашли?

– Большой кусок полиэтилена. Вероятно, он не имеет отношения к делу, строители любят закапывать такие вещи в садах, потому что это проще, чем куда-то их вывозить.

– Но не обязательно?

– Нет. Мы заберем его и отдадим в лабораторию, пусть посмотрят.

– Зачем?

– Позвольте об этом беспокоиться нам.

– О, прошу вас, не надо меня все время щадить, – сказала она, не сдержав мгновенной вспышки гнева, вроде тех, что вызывали у нее младшие сотрудники, когда по небрежности делали глупые ошибки. – Почему вас заинтересовал полиэтилен?

– На тот случай, если в него заворачивали тело, – тихо произнес старший инспектор Блейк, с неохотой облекая свою мысль в слова.

– Но в таком случае разве там не лежало бы и тело? – спросила Антония, гадая, представляет ли он, с каким трудом она заставляет свой голос звучать спокойно.

– Не обязательно, – ответил Блейк, заметив, что на лице констебля Дерринг написано отвращение. – Закапывание тела в саду могло быть временной мерой.

– Я этому не верю, – сказала Антония. – И не поверю.

– Хорошо. Вот и не верьте. – Он улыбнулся ей и, казалось, ждал, что она покинет собственную кухню. Антония не знала, что сказать, куда пойти, как протянуть время, пока они найдут все, что можно найти. В конце концов она пошла наверх позвонить Триш. По крайней мере, это займет немного времени.

Когда включился автоответчик Триш, она сказала:

– Это Антония. Они копают в саду.

Потом набрала номер прямого телефона в своем кабинете и услышала собственный голос. Удивленная и разозленная, что ее секретаря нет на месте, она посмотрела на часы и обнаружила, что еще всего лишь девять часов. Она положила трубку и принялась взад-вперед расхаживать по комнате и ванной, жалея, что никак не может поторопить полицию.

По счастью, скоро перезвонила Триш и сказала, что выходила за газетами, как раз когда звонила Антония.

– Они пока ничего в саду не нашли? – спросила Триш.

– Только старый полиэтилен. Они заберут его с собой, но не думаю, что он имеет какое-то отношение к делу.

– Понятно. Хорошо. Как ты?

– А как ты думаешь?

– Я имела в виду бытовые мелочи, – с раздражающим терпением пояснила Триш. – Но если ты не расположена говорить, не надо. Антония, мне бы хотелось задать тебе один вопрос. Я пыталась вчера, но…

– Что за вопрос?

– Ты по-прежнему считаешь, что Ники виновата в том, что случилось?