Пока разбирались с этими противниками, один из гостей с криками выскочил на улицу, сунулись, было за ним следом, и чуть не напоролись на вилы пятерых работников, наступающих на нас со двора. Шавки! Пропадите вы пропадом, твари, ненавижу вас! Захлопнули входную дверь, накинули на нее два засова и вернулись в дом. Что делать? Окна всего два, да и те узкие щели, не выскочишь. Обложили нас, холопы рахдонские. Единственное что утешало, добили эту гниду, старосту Скотса, да и гостей его, тоже, такие же твари. Нечего ублюдкам и предателям одним с нами воздухом дышать.

— Ребята! — с кухни выглянула одна из девчонок. — Бегите! Скорее! Местные вас не пощадят.

— Как? — повернулся я к ней.

— А с собой возьмете? — соплюшка выжидательно уставилась на нас.

— Да, — с моей стороны короткий и резкий кивок.

— Гая, — позвала девчонка сестру, и взбежала на лестницу. — Бегом за мной!

Прежде чем последовать за девушкой, я выхватил совком из печи несколько угольев и метнул на пол. Разлитый самогон полыхнул мгновенно, а мы с Гордеем рванулись вслед за девчонками на второй этаж дома. Поднялись на крышу, и я выглянул в слуховое окно. Возле дома собиралась толпа местных жителей с вилами, косами и дрекольем. Они пытались выбить дверь, но видимо покойный староста делал все на совесть, и пока, у них ничего не получалось.

— Быстрей! — поторопила девчонка и, направившись в дальний угол чердака, указала на кусок дранки. — Поднимайте.

Приподняли кусок крыши, староста видать готовил пути для бегства, и выбрались на смежную с домом, крышу коровника. Было слышно, как внизу возятся и подают голос телята, почуявшие запах гари из человеческого жилья. Жалко скотинку, не успеют их выпустить, но надо бежать дальше. По покатой крыше сарая мы спустились уже за двором и оказались в огороде. Дальше спуск к реке, и мы, бегом, быстро рванулись в низину, а остановились уже только у земляного городского вала.

Оглянувшись, мы с Гордеем увидели горящий дом городского старосты и суетящихся вокруг него людей. Да, полыхает знатно, и такой пожар даже усилившийся дождь не остановит.

— Горите, сволочи! Дождетесь, предатели, мы еще вернемся, — еле слышно прошептал я, и обернувшись к соплюхам, застывшим в ожидании, спросил: — Вы с нами, или есть где пересидеть?

— Нет, — обе замотали головами. — Некуда нам идти, одни мы на белом свете.

— Тогда с нами. Как в Кривую балку лучше выйти, знаете?

— Да, — откликнулась одна. — Меня Скотс на покосы туда брал. Это вдоль реки вверх. Там дорога для своих только, а потом от лимана влево забирать надо.

— Пошли, — махнул я рукой, и сквозь мокрый высокий бурьян, первым направился за пределы поганого городишки.

До стоянки нашего отряда добирались несколько часов, по дождю, ночью, земля на тропинках осклизлая, колдобины, рытвины, так что добрались к своим только за полночь. Мы то, ладно, а девчонок было жаль, в чем были выскочили, и по дороге мы отдали им свои плащи. В общем, пока добрели, все на свете вспомнил недобрыми словами Хорошо еще, что нас Курбат как-то учуял на подходе, приказал развести костры и еще один кожаный тент натянуть на кольях. Ночь переночевали, и уже поутру, когда мы с Гордеем рассказали про городок Банзугон и жителей его населяющих, решили мы возвращаться в Норгенгорд, пока из крепостицы Естугир за нами погоня не вышла. Естугир недалеко, но время, думаю, пока еще есть.

Пока позавтракали, пока собрались, пока девчонок определили, дело к полудню. Дождь прекратился, выглянуло солнышко, мы вспрыгнули на лошадей и тронулись в дорогу. До границы дней десять идти, путь не близкий.

Покачиваясь в седле, я осматривал наш отряд, и думал, что все же не зря сходили. Теперь нас на полсотни бойцов больше. Конечно, большую часть парней еще учить и учить, но это дело наживное, главное, что люди есть. Вспомнились банзугонцы, все эти Скотсы, Рылы, Мордсы, Животнасы, Пыцапы, и меня аж передернуло всего, от ненависти к таким тварям, готовым на все, за кусок хлеба и теплую конуру. Одно слово — предатели!

— Гей! — раздался неожиданно разорвавший степной покой, вскрик передового дозорного. — Впереди полусотня всадников. На нас идут!

Гадство, все же не успели спокойно уйти. Сами-то ничего, оторвались бы, не зря своих коней овсом каждый вечер прикармливаем, но вот рекрутов наших, не бросишь и не кинешь.

— К бою! — выкрикнул я. — Все не оружные, назад! Если не выстоим, рассыпайтесь по степи!

Полусотня рахдонских наемных всадников это немного, нас, кто против них встанет, столько же. Есть смысл зарубиться насмерть.

— Хей-я! — издал я клич, снаряженный арбалет на крюке седельном, шашку над головой. — Вперед!

Воины нашего отряда сорвались с места, кони набрали разбег, и мы устремились на уже показавшихся вражеских всадников. Скорость, нужна скорость разбега, а иначе, если первое столкновение проиграешь, потом тяжко будет схватку переломить. В таких делах, в бою степном, всегда так, кто быстрей и сильней в первой сшибке, тот, как правило, и выигрывает весь бой.

Легкие всадники, по виду шимкенты, взвизгнули и, пригнувшись к гривам своих лошадей, помчались нам навстречу.