– Я поговорю с Софией, – заверил его Гейбриел. – Сообщи мне, если посол узнает что-нибудь интересное, хорошо?

Грифф кивнул, не сводя с него проницательного взгляда, и Гейбриел ушел.

Шагая по замку в направлении королевских апартаментов, он чувствовал себя виноватым перед своим родственником из-за того, что не рассказал ему откровенно о своих чувствах к Софии. Но он и сам был не уверен ни в своих, ни в ее чувствах или даже в том, позволят ли ему оставаться в этой должности, если станет известна правда. Перестав копаться в собственных эмоциях, он задумался о более практических вопросах: права ли София, уверенная в виновности Али-паши, или прав Грифф, настаивавший на том, что Ужасный Турок не рискнет нарушить свой новый договор с Британией. Потом он вспомнил недавно возникшие подозрения относительно того, что один из ее греческих телохранителей, возможно, оказался предателем.

Он не хотел поднимать эту тему в разговоре с Софией после всего, что ей пришлось пережить, потому что знал, что это ее расстроит, но на карту была поставлена ее безопасность.

Он напомнил себе о том, что следует добавить к охране Софии нескольких английских солдат из гарнизона замка в качестве дополнительной зашиты на тот случай, если ее грекам нельзя будет верить. И еще он решил прочесть записи в вахтенном журнале, который вел Леон, покойный глава службы безопасности. Если тот что-то знал или подозревал, то, возможно, делал какие-то записи, которые могли пригодиться.

Несколько минут спустя Гейбриел добрался до апартаментов Софии и насторожился, увидев четверых греческих телохранителей, стоявших, как обычно, на посту перед ее дверью.

Он ничем не выдал свои подозрения.

– Она у себя?

Нико кивнул, и Гейбриел с некоторой иронией заметил, что эти смуглые греки смотрят на него с недоверием. Он громко постучал в дверь, собираясь с силами перед явно трудным предстоящим разговором.

Дверь открылась, и он оказался лицом к лицу с томной блондинкой, которую видел с принцессой раньше.

Гейбриел поклонился.

– Я полковник Найт, мэм.

Молодая женщина улыбнулась, окинув его взглядом.

– Я знаю.

– Я хотел бы поговорить с ее высочеством, если можно...

– Конечно, полковник. Она вас ждет.

– А вы... леди Алекса?

– Она самая, – ответила она, явно довольная тем, что ее знают.

– Рад познакомиться, – сказал он и отвесил поклон, держа руку на эфесе шпаги.

– Я тоже, полковник, – улыбнулась блондинка.

Он нахмурил брови и заговорил с ней более деловым тоном.

– Насколько я понимаю, вы находились с принцессой в ночь нападения. Надеюсь, вполне оправились после того страшного происшествия?

Она искоса взглянула на него.

– Очень любезно, что вы спрашиваете об этом.

– Если вас не затруднит, я хотел бы поговорить с вами...

Стоявший поблизости грек кашлянул, причем звук напоминал сдавленный смех.

Приподняв бровь, Гейбриел окинул их взглядом, и похотливые ухмылки на их физиономиях заставили его задуматься над тем, чем именно занималась леди Алекса с телохранителями.

– ...о событиях той ночи, – добавил он.

– С удовольствием, полковник. Я в вашем распоряжении, – сказала она, изогнув свое соблазнительное тело таким образом, чтобы он мог полюбоваться пышными грудями.

Будьте уверены, именно это он и сделал. Наверное, его либидо слишком долго подавлялось, стиснутое железными рамками добрых намерений.

– Алекса, дай человеку пройти! – приказала ее высочество откуда-то из глубины апартаментов.

Голос ее звучал несколько раздраженно – да это и неудивительно.

Леди Алекса, хихикнув, открыла ему дверь, окинув его одобрительным взглядом, когда он проходил мимо.

– Одну минутку, полковник. Чувствуйте себя как дома, – крикнула София из смежной комнаты, в которую вели несколько мраморных ступеней.

Справа от него вокруг белого камина была расставлена группа кушеток и кресел, обитых полосатым атласом. Он вдруг замер, увидев прямо перед собой в дальнем конце комнаты огромную кровать под балдахином. Боже милосердный! Он находился в ее спальне!

Гейбриел изо всех сил старался не глядеть на кровать, но его мысли направлялись именно туда, куда не следовало. Желания, разбуженные ее соблазнительной подружкой, расцвели пышным цветом, превратившись в необузданное вожделение, когда подлинный объект его мечтаний оказался рядом.

Тем более что в тот момент она появилась из гардеробной, одетая в тончайшее длинное неглиже из черного шелка и такой же халатик. При виде ее у Гейбриела перехватило дыхание. Он замер, не сводя с нее глаз.

– Оставь нас, – приказала София леди Алексе.