И лишь когда позади меня раздались легкие шаги и послышался низкий бархатный, голос, я вздрогнула и обернулась.

— Мисс, извините, что напугал Вас. Позвольте представиться — Фитцджеральд Коллинз, и я очень рад оказать Вам свое гостеприимство и приветствовать в Торнбери.

От неожиданности мое сердце готово было выпрыгнуть из груди.

Передо мной стоял сам хозяин дома, которого я видела вчера только мельком и не имела возможности подробно разглядеть. Он был весьма высокого роста, строен, с горделивой осанкой, одет в темно синий сюртук (видимо, это его любимый цвет), в узкие брюки, заправленные в высокие сапоги для верховой езды из мягкой коричневой оленьей кожи. Выражение его лица более не было надменным и холодным, наоборот мужчина смотрел на меня с нескрываемым искренним любопытством.

Я растерялась, совершенно не зная как мне правильно себя вести, в моей голове сумасшедшей пулеметной очередью, не задерживаясь, пролетали эпизоды из исторических костюмированных кинолент, но ничего подходящего ситуации так и не вспомнилось, и полагаясь лишь на интуицию, я с наибольшим уважением как мне показалась наклонила голову и ответила, стараясь правильно произносить слова-

— Спасибо Вам за все, что Вы сделали для меня вчера, быть гостьей в Вашем великолепном доме — большая честь. И, позвольте заметить, сэр, — я никогда еще не видела такого чудесного и восхитительного сада. (Да, увы, более ничего достойного мне в тот момент в голову не пришло)

Сэр Фитцжеральд выслушал меня и слегка улыбнулся, его лицо просветлело.

— Мисс, я слышал по рассказу доктора, что Вы из далекой России, Ваш странный акцент весьма заметен, признаюсь. То, что Вы оказались в моих владениях, безусловно, радует, но, тем не менее, меня мучает законное любопытство — каким образом? Вы случайно заблудились, незаметно перейдя границу между моим поместьем и землей Вильямс?

Опять те же закономерные вопросы. Что же делать???

— Сэр, я не знаю… — голос предательски задрожал, — простите, но я не готова… — и в очередной раз осеклась на полуслове…

Я подняла на него испуганное лицо, и все дальнейшие слова замерли у меня на языке.

Сэр Фитцджеральд молча стоял рядом и очень внимательно смотрел мне в глаза, будто старался заглянуть в самые потаенные уголки души и прочесть все хранящиеся там секреты. Возникшее чувство дежа вю остро кольнуло меня в сердце. Давно, уже более четырех лет назад, таким же проникновенным взглядом заглянул в мою душу один человек и остался там надолго. Я поймала себя на мысли, что вновь по собственной воле вступаю на желанную и опасную тропу, тону в омуте серых дымчатых глаз совершенно незнакомого человека. Но разве так не случатся в жизни, когда в один момент, понимаешь важное, человек, стоящий перед тобой, не способен причинить вред, и нет необходимости его обманывать, ему можно довериться? Я уже знала, что расскажу хозяину дома все, всю правду о себе — и будь, что будет.

Не боясь показаться невежливой, я продолжала молча разглядывать его.

Не могу сказать, что он был красив, хозяин Торнбери, черты его лица казались далекими от идеальных, нос прямой, но слегка длинноватый, губы немного неправильной формы. Его лицо видимо от волнения чуть подергивалось, кожа на одной щеке сохранила несколько, почти незаметных следов от перенесенной, в детстве или юности оспы, но глаза, его глаза, украшенные длинными, прямыми как у теленка густыми ресницами, голубовато серые, оттененные темно- русыми волосами, эти глаза медленно и верно тащили в омут, они притягивали как магнит, и оторвать от них взгляда я уже не могла.

— Мисс, если есть причина, заставляющая Вас хранить инкогнито, никто здесь не в праве мешать и настаивать на ответах. Никто не вправе принудить Вас открыться, прошу даже не беспокоиться по этому поводу. Кроме того, Вы можете располагать моим гостеприимством, как посчитаете долго. Одно лишь обстоятельство заставляет меня просить Вас о снисхождении поговорить снова с нашим доктором Лукасом и ответить на несколько его вопросов. И если Вы соблаговолите удовлетворить его и наше любопытство — то нижайше прошу пройти со мной в кабинет.

Слушая его, я уже знала, что Рубикон перейден, решение принято, пусть не разумное и могущее повлечь неприятные для меня последствия, но истина была в том, что этому человеку я могла бы доверить даже свою жизнь. Никто и никогда еще не производил на меня такого неизгладимого впечатления с первой минуты знакомства. Я словно столкнулась с Силой, Уверенностью и Честью, счастливо сосредоточенных в одном единственном человеке. Безусловно, сэр Фитцджеральд обладал особой харизмой, тайной властью над людьми, имел дар управлять их помыслами и действиями, он вызывал глубокое уважение и восхищение с первой минуты общения.

Забыв о своих дерзких планах побега, я беспрекословно последовала за ним на второй этаж в кабинет. Боюсь, если бы он посоветовал мне идти на плаху, то я послушалась бы…

Переступив порог его кабинета, я увидела уже присутствующих там двух мужчин, знакомых мне, доктор Лукас сразу же поднялся, приветствуя меня и следом за ним с поклоном встал Эдуард Мосснер, которого я повстречала вчера в лесу вместе с сэром Коллинзом.

Я поклонилась им в ответ и заняла предложенное место в большом мягком кресле у камина.