Шрифт:
И с этими словами Гоймир, повернувшись на пятках, обрушил чудовищный, молниеносный удар чекана на широкий лоб рыжего коня.
Коротко хрустнула кость. Брызнула в стороны кровь из-под умело вырванного лезвия, залила лицо князю. Но, не обращая на это внимания и не поднимая руки, чтобы вытереться, молча смотрел Гоймир, на какую сторону упал конь.
Больше этого не видел никто. Только князь — и Дажьбог, давший свой ответ.
Оказалось, что и без того невеликому ополчению предстоит разбиться на еще более мелкие группы, которые дойдут вместе только до предполагаемой зоны боевых действий. Олег только теперь сообразил, что не будет массового ополчения и больших битв с врагом, какие он представлял себе. Такая тактика со стороны гораздо менее многочисленных дружин и ополчения всех выступающих племен — а они едва ли превышали по численности 25 тысяч воинов — и куда хуже вооруженных горцев была бы губительной. Данваны и их рабы не раз разбивали и более многочисленные армия лесовиков, горожан, горцев, анласов и добровольцев с Земли. Ставка делалась на партизанские боевые действия — как тут говорили, «украдную войну» — по всей территории на западе Горной Страны, примерно в шестистах километрах по земным меркам от Вересковой долины. Опыт предыдущих войн подсказывал князю Гоймиру — такому же мальчишке, как и его бойцы — что оптимальными будут отряды по два десятка человек, бьющиеся самостоятельно и объединяющиеся на время для проведения особо крупных операций. Конечно такими словами Гоймир не мыслил, потому что не знал их, но общая концепция имела такую суть. Люди Степаньшина должны были развернуть войну в их родных лесах на границе Горной Страны и задержать те отряды врага, которые попытаются нанести удар горцам «в подбрюшье» — а что такая попытка будет, никто не сомневался. Пожилые воины, кроме того, брали под охрану Сохатый перевал.
Горцев никого специально не делил на эти группы — четы. Они потерялись по два десятки человек в результате хаотичного движения, основанного на личных симпатиях и антипатиях, близких и дальних родственных связях и дружеских протекциях. Такая система комплектования делала их внутренне несокрушимыми: не было случая, чтобы горец бросил товарища, предал или струсил. Командиров чет — воевод — тоже выбирали сами. Именно поэтому Олег с утра пораньше отыскал Йерикку.
— Слушай, мне бы хотелось пойти в одной ком... ну, чете с тобой — это возможно? — с ходу взял быка за рога Олег.
— Да, конечно...— Йерикка замялся, с некоторой неуверенностью глядя на друга. — Но понимаешь, я иду в чете Гоймира...
— Блин! — изумился Олег. — Ты что, не воевода?!
— Да я и не стремился, — в свою очередь удивился рыжий горец. — Я пулеметчик, а не командир, — и он пристукнул оземь прикладом своего «дегтяря».
— Ну...— Олег махнул рукой:— А, да все равно, лишь бы Гоймир не закозлился.
— Он-то согласится, — по-прежнему не очень уверенно покачал головой Йерикка, — только вот будет ли это по уму...
— Без паники,— посоветовал Олег, — у нас по уму ни фига не делается, а то не стоило бы и затевать эту мясорубку. Надо было просто бежать на восток этаким Большим Спринтом со стайерской скоростью. Это было бы по уму.
— Пожалуй, — признал Йерикка его правоту и хлопнул Олега по плечу, мерзко осклабившись: — Ты будешь почетным членом нашей компании. По нечетным можешь приводить девок.
— Слушай, из чисто академического интереса, — осторожно начал Олег, — как считаешь, кто-нибудь из нас типа живым вернется?
— Это зависит от времени, — спокойно разъяснил Йерикка. — Чем дольше мы там пробудем, тем меньше нас будет оставаться и тем больше у оставшихся окажется шансов выжить в связи с приобретаемым опытом. Хорошо сказал, а? Так что главное — выжить в первую пару недель. Зато Кощей подохнет от тоски — погибшие в бою к нему не попадают. А в вир-рае, говорят, во-от такая земляника.
— Кто говорит? — поинтересовался Олег. Йерикка ответил туманно, но без запинки:
— Люди.
— А-а...Я уж думал, у тебя связь по пейджеру. Знаешь, что такое пейджер?
Йерикка если и знал, то под другим названием, а Олег объяснять не стал, они просто вместе посмеялись, и Олег задумчиво сказал:
— Вот и идем воевать... А знаешь, дома мальчишек моего возраста вывозят из зоны боевых действий.
— Нас бы тоже никто не пустил, сражаться, будь живы наши мужчины, — Йерикка повел плечами и процитировал — Олег — узнал Киплинга:
— И если уж рано иль поздно ляжем и я и ты — Так почему б не сегодня, без, споров и суеты?...Но я в целом не тороплюсь под камни... — внезапным движением, ловким и быстрым, он вдруг выхватил меч. Олег подскочил, спасая ноги от подсекающего удара, взял третью защиту от удара в шею мечом в ножнах, обнажил клинок, и сталь высекла искры о сталь.
— Здорово! — крикнул, отскакивая, Йерикка. — А ты кое-чему научился!.. А если так... так... и так?!
Меч выпрыгнул из руки Олега, как живой. Мальчишка досадливо сплюнул:
— Никогда не научусь!
— Не думаю, что ты хочешь умереть, — заметил Йерикка, убирая меч, — а значит, научишься... Пошли?
...При подборе своей четы Гоймир позволил себе единственную привилегию — забрал приобретенный на ярмарке автоматический гранатомет ТКБ, который ему очень понравился: легкий и стрелять можно буквально с ходу, без долгой подготовки. Олег такие гранатометы вообще-то презирал (конечно, личного знакомства с ними он на Земле не водил, но доверял словам Игоря Степановича, который говорил, что любой профессионал предпочтет АГС крупнокалиберный пулемет. Впрочем, такой пулемет у Гоймира тоже был — НСВ на треногом лафете, но вообще-то новый князь имел право на свое мнение.)