Около городского сада они поровнялись со старшим лейтенантом. Левые руки сами вжались, застыли по швам, а правые потянулись к непокрытым головам. Офицер удивленно посмотрел на ребят, но, сообразив в чем дело, приветливо кивнул и прошел мимо. Юноши переглянулись и расхохотались.

Все было дорого сердцу Володи в городе детства. Он мог сказать, какой дом стоит за поворотом переулка, какая там ограда, у какого парадного деревянная ручка звонка. Вот на этой улице он с мальчишками семь лет назад играл в «Чапаева», вот дерево, с которого они смотрели на футбольные матчи. Но теперь почему-то улицы родного города, его дома, площади, скверы — казались какими-то игрушечно-маленькими. Володя мысленно удивлялся, почему раньше площадь около собора представлялась ему огромной, а бульвар у взморья — бесконечно длинным.

Немцы, во время своего хозяйничанья, вырубили парк и многие аллеи на улицах, но уже подрастала молодая поросль, поднимались любовно высаженные деревца, снова, как прежде, одевался город в зелень.

Володя привел Семена сначала к набережной, где на пьедестале лицом к морю, в высоких ботфортах, в кафтане с бронзовыми отворотами, стоял весь устремленный вперед Петр Первый. Чудилось — ветер с моря развевает его кудри, полы одежды. Потом друзья кружили у маяка, поднялись по каменной лестнице к площадке с солнечными часами и Володя рассказывал о своем городе — о его прошлом, о том, как партизаны били здесь оккупантов, о планах ближайших лет.

— Представляешь, пойдет троллейбус, — с гордостью говорил он, — вон там, за вышкой, строят новый завод… за городом, в степи, зашумит новый лес…

Семен подтрунил:

— Что и говорить, после Москвы — первый город.

Володя рассердился, замолчал.

— Да ну, шуток не понимаешь, — ласково привлек с го к себе за плечи Семен, — ясно, хороший город…

Они редко ссорились и за четырёхлетнюю дружбу могли насчитать лишь несколько недолгих размолвок. Года, два назад была самая длительная из них, — Ковалев сердился и не разговаривал с Семеном целый день.

Гербов в ротной газете написал острую статью: «Долго ли это будет продолжаться?», в которой обрушился на сквернословов. Досталось и Владимиру, пожалуй, даже больше, чем остальным. Ковалев возмутился:

— Мог бы в иной форме сказать, ты сам не безгрешен, — и он несправедливо нагрубил другу. Но когда остыл, беспристрастно взвесил все, первым принес Семену повинную.

… У базарной площади друзья вошли через калитку в небольшой двор. Здесь жил школьный товарищ Володи — Жорка Шелест, сын печника. В этом году Жорка перешел в десятый класс и после школы решил идти в архитектурный институт.

Жору дома они не застали, но в узком, тенистом садике их встретил его дед — тоже печник — маленький, похожий на гнома, старичок с длинной бородой и таким ярким румянцем, словно он только что отошел от раскаленной печи. Внук, наверно, рассказывал ему о товарищах, и старичок, с любопытством поглядев на ребят, задиристо спросил:

— Стало быть, кадеты?

Володю задел тон старика и он, вздернув голову, готов был ответить резко, но Семен опередил:

— Нет, папаша, — спокойно возразил он, — те — другого поля ягоды, а мы из народа и будем опорой народной власти.

— Так-так, — подобрел печник, — стало быть, не кадеты? — И он вдруг крикнул пискливым, бабьим голосом куда-то в глубь сада: — Савельевна! Неси яблоки! Слышишь, яблоки, говорю, неси!

До обеда Володя и Семен успели еще побывать в тире, а придя домой, разделись и, в трусах, взобрались на крышу — осмотреть ее. Сверху видны были соседние дворы. В густой траве кувыркался щенок, играя с рыжей кошкой. Сушились сети, развешенные над просмоленной рыбачьей лодкой. Спесивый петух сзывал подруг, лапами в шпорах разгребая землю. А вдали — за кудрявой зеленью садов, солнечными полянами, нагромождением крыш, — виднелось яркосинее спокойное море. Семен и Володя решили сделать за каникулы в доме посильный ремонт: поправить дверь в кухне, починить стулья, заменить электропроводку.

Оказывается многое из того, чему они научились в мастерской училища, теперь могло пригодиться. Сейчас, сидя на крыше, они обсуждали, как лучше залатать небольшой пролом. На крыльцо соседнего, дома, с верандой, увитой диким виноградом, вышла девушка в голубом платье, красиво облегавшем ее фигуру. Девушка приветливо улыбнулась Володе.

— Хозяин в доме появился? — чуть откинув назад золотую копну волос, не то спросила, не то одобрительно отметила она и, еще раз улыбнувшись, скрылась в доме.

Кто это? — спросил Семен.

— Соседка, — деланно безразличным голосом, смущаясь и за это злясь на себя, ответил Володя. — На третьем курсе мединститута учится… Приехала на каникулы. Помолчал и добавил: — Валерией зовут…

— Хм, — неопределенно произнес Семен. — А как она на тебя поглядела! — стал разыгрывать он друга.

— Нужна она мне! — хмурясь, пробормотал Володя, — давай лучше крышей займемся!

Володя сердился на себя за то, что соседка, помимо его желания, уже не первый день занимала его воображение. Он старался не думать о ней, избегал встреч, но как нарочно то сталкивался с ней у калитки, то встречал на стадионе или в трамвае. У нее были яркие, красиво очерченные губы, нежная кожа лица и несмущающиеся синие глаза.