Шрифт:
Я поздоровался и попросил позволения сесть, на что получил любезное разрешение.
— Несете вахту? — обратился я к одному из гостей. — Сегодня жуткая непогода, за плотиной нужен присмотр!
— Верно, — согласился мой собеседник. — Мы, на восточной стороне, возможно, в безопасности; а вот на другом берегу неспокойно [16] , там почти все плотины построены по старинному образцу, наша же главная плотина хорошо укреплена еще в прошлом столетии. Недавно мы были на ней и изрядно замерзли, да и вы, видать, тоже; надо посидеть еще пару часов — на месте остались надежные люди, которые обо всем нам докладывают.
16
…а вот на другом берегу неспокойно… — Имеется в виду другая сторона пролива, омывающего побережье (см. карту).
И прежде чем я успел заказать хозяину ужин, напротив уже появился стакан с пенящимся пуншем.
Вскоре я узнал, что дружелюбный сосед — не кто иной, как смотритель плотин; мы разговорились, и я принялся рассказывать о недавней странной встрече. Он насторожился, и вдруг разговоры за столом сразу смолкли.
— Всадник на белом коне! — воскликнул кто-то, и все встревоженно задвигались. Смотритель встал.
— Не стоит пугаться, — постарался успокоить он собравшихся. — Возможно, этот знак — не только нам. В семнадцатом году [17] появление всадника касалось также и тех, кто живет на другом берегу; это они прежде всего должны волноваться.
17
В семнадцатом году… — Речь идет о наводнении 1717 г. — самом большом и катастрофическом в XVIII в., особенно долго державшемся в памяти народа.
Всеобщий испуг передался и мне.
— Простите, — спросил я, — а что это за всадник на белом коне?
Чуть в сторонке от всех остальных, за печкой, сидел ссутулившись маленький тощий человек в поношенном черном сюртучке; одно плечо у этого господина, как я заметил, было выше другого. Он не принимал участия в общем разговоре, но его глаза с темными при поредевших седых волосах ресницами свидетельствовали, что пришел он сюда не дремать.
На него-то и указал рукой смотритель.
— Наш школьный учитель лучше всех может об этом рассказать, — произнес он, немного повысив голос. — Правда, он повествует на собственный лад и не столь точно, как моя старая домоправительница Антье Фоллмерс.
— Вы шутите, смотритель, — донесся из-за печки чуть простуженный голос недовольного человечка. — И не надо меня вечно сравнивать с вашей глупой драконихой!
— Но, господин учитель, — не уступал смотритель плотины, — драконихи — наилучшие хранительницы подобных историй!
— Однако у нас на сей счет несколько иное мнение. — Усмешка превосходства слегка исказила довольно тонкие черты лица учителя.
— Видите ли, — шепнул мне на ухо смотритель, — он немного нос задирает. В юности он изучал теологию и только из-за расстроенной помолвки остался здесь учительствовать.
Учитель между тем уже выбрался из уютного закутка за печью и сел за длинный стол рядом со мной.
— Расскажите, расскажите, господин учитель! — раздалось несколько молодых голосов.
— Что ж, с удовольствием, если вам угодно, — обратился он ко мне. — Есть множество суеверий, но существует также и искусство обходиться без них.
— Только попрошу ничего не выпускать; уж поверьте, я сумею отделить зерна от плевел.
Старик взглянул на меня и понимающе усмехнулся.
— Ну ладно! — согласился он и начал свой рассказ.
В середине прошедшего столетия [18] или, чтобы быть точнее, в течение нескольких предыдущих и последующих за ним лет жил тут один смотритель плотины [19] , который в плотинах и водоспусках [20] понимал несравненно лучше крестьян и владельцев усадеб; но он не был ученым строителем, потому что книжек почти не читал, а до всего с юных лет доходил сам. Вам, наверное, известно, уважаемый, что фризы умеют хорошо считать, и вы наслышаны о нашем Гансе Моммзене из Фаретофта [21] , который, хоть и был крестьянин, умел строить буссоли, хронометры [22] , телескопы и органы. Вот из таких примерно людей, только помельче, был отец смотрителя, о котором я еще поведу речь. Он имел пару участков на маршах, где выращивал рапс и бобы и пас корову, весной и осенью прирабатывал как землемер, а зимой, когда северо-западный ветер стучал в ставни [23] , сидел за чертежами и расчетами у себя в комнате. Мальчик обычно находился рядом; забыв про букварь и Библию, взъерошив соломенные волосы, он наблюдал, как отец что-то чертит или подсчитывает. И вот как-то вечером он спросил, верно ли здесь написано, не может ли быть как-то иначе, и высказал свое мнение. Отец ничего не смог ему возразить, только покачал головой и сказал:
18
В середине прошедшего столетия… — То есть около 1750 г.
19
…жил тут один смотритель плотины… — Определенного прототипа Хауке Хайена нет, однако существовало по меньшей мере четыре исторических лица, на которых обычно указывают как на прообраз главного героя новеллы:
• Йохан Клаузен Коот — уроженец Голландии, строитель плотин, бывший главным смотрителем у герцогов Голштинских, работавший также в Айдерштедте, на острове Нордштранд и севернее Нибюля, на Готтескоге. Он ввел в практику использование ручных тачек при строительстве плотин, за что был прозван в народе «Карстен-тачка» (Carsten Rollwagen). В 1610 г. построил на коге Зиверсфлетер в Айдерштедте плотину с покатой внешней стороной.
• Жан Анри Демерсье — «тайный советник» датского короля. В 1728 г. приобрел право на строительство плотин в Бредштедтской бухте и построил там в 1742 г. ког Софии Магдалены, в 1767 г. — ког Демерсье, в 1771 г. — ког Элизабет-Софи на острове Нордштранд. Возродил забытый к его времени покатый профиль плотин, когда-то введенный И.-К. Коотом.
• Ганс Моммзен из Фаретофта — города, расположенного севернее современного кога Хауке Хайена, между Бредштедтом и Нибюлем. Жил с 1737 по 1811 г., был сыном инспектора плотин (Deichfocht), а впоследствии сам занял эту должность. Более известен как математик, астроном и преподаватель навигации.
• Йохан Иверсен Шмидт (1798–1875) — владелец крестьянского подворья на Лунденберге, северо-западнее Хатштедта. С 1837 по 1875 г. Занимал должность смотрителя плотин в Новом Хатштедтском коге, непосредственно в той округе, которая служит местом действия в новелле. Погиб в результате несчастного случая — его сбросила лошадь, и он утонул. Похоронен на хатштедтском кладбище.
20
Водоспуски — приспособления для сброса излишков воды через плотину.
21
…вы наслышаны уже о нашем Гансе Моммзене из Фаретофта… — См. примеч. [19].
22
…строить буссоли, хронометры… — Буссоль — инструмент для измерения углов на местности, стеклянная капсула, в которой находится шкала с намагниченной иглой. Хронометр — специально сконструированные часы для кораблей, показывающие точное время, несмотря на морскую качку.
23
…когда северо-западный ветер стучал в ставни… — Северо-западный ветер (норд-вест) особенно опасен для побережья Северного моря, так как нагоняет воду в Немецкую бухту.
— Не знаю, что тебе ответить. Довольно того, что есть, а сам ты можешь только запутаться. Если же хочешь знать больше, достань завтра книгу из сундука, что стоит на чердаке; ту, которую написал Евклид [24] , — там и найдешь ответ на свой вопрос.
На следующий же день мальчик забрался на чердак и быстро отыскал нужную книгу; впрочем, их в доме было не так уж много. Но отец засмеялся, как только увидел ее перед собой. Она была на голландском, а этого языка, хоть и похожего отчасти на немецкий, ни отец, ни сын не знали.
24
Евклид (300 г. до н. э.) — отец геометрии; его работа об основах геометрии вплоть до XIX в. считалась образцовым учебником и изучалась в школах.
— Это книга моего отца, — объяснил старик. — Он понимал по-голландски; а что, на немецком книги нет?
Мальчик, как всегда немногословный, спокойно посмотрел на отца и спросил:
— Можно я буду читать это? На немецком там нет ничего.
Старик кивнул; тогда мальчик протянул ему также вторую, сильно потрепанную книжку.
— И эту тоже.
— Возьми обе, — разрешил Теде Хайен. — Но какая тебе от них польза?
Вторая книга оказалась небольшим учебником голландской грамматики; до конца зимы оставалось еще долго, и едва только зацвел крыжовник в саду, мальчик уже довольно сносно читал по-голландски и одолел почти всю геометрию Евклида, в те времена изучавшуюся повсеместно.