Пожалуй, у нее кишка тонка прижать к стенке детектива. А вот с Лизой Рядниковой она вполне может поговорить на равных. Чтобы какая-то рыжая фифа обвела ее вокруг пальца? Да никогда в жизни. «Возможно, я не красотка, но голова на плечах у меня имеется», — думала она, выписывая на отдельный листок телефон Рядниковой, который сыщик приложил к отчету.

Через минуту она уже набрала номер и легкомысленным тоном спросила:

— День добрый. Могу я услышать Лизу? Грубый мужской голос немедленно задал контрвопрос:

— А кто ее спрашивает?

— Одна знакомая, а что? — вроде бы обиделась та.

Вместо ответа грубиян положил трубку. А может, вовсе не грубиян? Может, это охранник, который фильтрует все звонки на домашний телефон? И с «просто знакомыми» Елизавете Рядниковой разговаривать решительно не позволяет?

Одна радость — это действительно телефон бизнесмена. Ведь она попросила позвать Лизу, и ей задали вопрос: «А кто ее спрашивает?» Значит, Лиза там имеется. Да и вряд ли Лагута дал бы ей липовый телефон.

Оставалось последнее препятствие — выяснить адрес Рядниковых. Его к своему отчету детектив не приложил. А позвонить ему и спросить — все равно что проинформировать его о своем намерении встретиться с Елизаветой лично. И как же быть? Вроде, существует телефонная служба, выдающая подобные справки за смешную сумму в семь рублей пятьдесят копеек. Маргарита позвонила в справочную, долго дожидалась ответа оператора, но так и не сумела дождаться — в трубке играла мелодия, от которой в конце концов захотелось влезть на стену — одна и та же музыкальная фраза повторялась снова и снова.

Тогда она решила пойти по пути наименьшего сопротивления — отыскать Суродейкина и свалить на него эту почётную обязанность. С лету найти его не удалось. После расспросов персонала на первом этаже Маргарита наконец пошла в нужном направлении и обнаружила искомое лицо в хозблоке. Лицо сидело на высоком табурете над стаканом горячего чая и тупо в него смотрело.

— Жора! — позвала Маргарита, решив, что он снова «лечился» от простуды традиционным для России способом.

Суродейкин поднял голову и уставился на нее. А потом неожиданно трезвым голосом воскликнул:

— Марго! Я пропал.

Она подошла поближе и озабоченно взглянула ему в лицо:

— Почему ты пропал? Что произошло?

— Это Комаров! Ты послала меня на разведку, и я разведал…

— Тебя что, уволили? — испугалась Маргарита.

— Лучше бы меня уволили, — простонал Жора, хватаясь за голову. Маленький чуб встал дыбом, в глазах плескался подлинный ужас. — Не знаю, что и делать!

— Объясни толком, — потребовала она. — Ты пошел на разведку. Куда? В кабинет Комарова?

— Точно. Открыл дверь своим ключом и увидел пустой стол с компьютером и пустую корзину для бумаг. Этот кабинет кто-то вылизывает языком. Не успел я и глазом моргнуть, как появились два мрачных типа — у каждого на правом ухе наушник с микрофоном. И провода уходят за шиворот. От одного этого мурашки по коже. В общем, я им объясняю, что пришел оторвать плинтус, и показываю плоскогубцы, которые я на всякий случай захватил. А они молчат, как рыбы. Неприятно. И тут входит Комаров…

Жора захлебнулся словами и на некоторое время замолчал. Маргарита испытывала душевные муки. Случилось что-то действительно трагичное, раз оптимист Жора так расстроился. Судя по внешнему виду, этот Комаров тот еще фрукт.

— Входит Комаров, — подбодрила она. Жора сделал глубокий вдох и продолжил рассказ:

— Входит Комаров и смотрит на меня, как фашист на Штирлица. Я стушевался…

— Ты? Стушевался? — не поверила она.

— Если бы на тебя так смотрели! И вот я с перепугу говорю ему: «Красивый у вас костюмчик. Где брали?»

— Так и спросил? — ужаснулась Маргарита. Она прекрасно знала Жорины закидоны, но такое грубое нарушение субординации!… — А он что?

— А он улыбнулся и отвечает: «В Лондоне.

Купил на Бурбон-стрит. Вам нравится?» Я киваю — нравится, мол. И тут он спрашивает: «Вы, •значит, электрик? А не могли бы вы завтра подъехать ко мне на дачу и посмотреть, что там мои рабочие с изоляцией натворили? Согласны? В накладе не останетесь». После этого он шагнул ко мне и… — И?!

— И по руке погладил!

Последние Жорины слова сопровождались истерическим всхлипом. Маргарита, которая ожидала какого угодно ужаса — вплоть до угрозы физической расправы, — несколько раз хлопнула ресницами, а потом согнулась пополам и захохотала.

— Смеешься?! — завопил Суродейкин. — А меня завтра на черной машине под конвоем двух немых уродов повезут на дачу к этому… этому…

— Жора, тихо. Служба безопасности не дремлет. Лучше нам обсудить твои похождения дома, в спокойной обстановке.

— Если я скажусь больным, — не слушал ее тот, — меня запросто выкинут из фирмы. А мне тут так понравилось! Нужно что-то очень серьёзное, какая-то уважительная причина. Марго, ты можешь сломать мне руку?