Проулок, куда вела дверь запасного выхода, окружен глухими стенами. С одного конца это тупик, а другой, делая крюк, выходил прямо к главной двери офисного центра. Охранник, дежуривший на входе, божился, что если бы из проулка появился человек, то он его бы увидел. Из окон тоже никто не выпрыгивал — это в данном здании невозможно по чисто техническим причинам.

В общем, Филимонов вынужден был согласиться, что вор действительно до сих пор находится внутри здания. Надо было вызывать подкрепление и начинать рутинную проверку сотрудников всех контор, которые располагались в офисном центре.

— Скажите, — обернулся Эдуард к притихшему Дробышеву, — документы, которые вы так бережно хранили в голубом конверте, у вас давно?

— С полгода, примерно, — немного подумав, ответил Михаил.

— А секретарше своей вы полностью доверяете?

— Как вам сказать… Ирина работает у меня второй месяц. Прекрасный помощник, уравновешена, нелюбопытна. Да и взял я ее не с улицы, у нее блестящие рекомендации. И потом — за это время у нее была масса возможностей изъять этот конверт без всякого шума. Да еще так, чтобы я не сразу его хватился.

— Да, действительно, — кивнул Филимонов. — Ну а кто еще знал о наличии этих документов в вашем сейфе?

— Только два человека. Но это абсолютно надежные люди. Кроме того, им нет никакой нужды красть их.

— А тот, кому эти документы могут навредить?

— Если бы это, не дай бог, случилось, то поверьте — пропал бы не только голубой конверт, но и я сам, в придачу. Только последовательность была бы другая — сперва я, потом конверт.

Секретарь Ирина казалась ужасно расстроенной. Это была высокая, но совершенно невзрачная молодая женщина лет тридцати. У нее были прямые светлые волосы до плеч, но почему-то назвать ее блондинкой Филимонов бы не решился. В его понимании блондинки были более яркими и более привлекательными. А Ирина казалась какой-то тусклой. Широкие плечи и плоская грудь лишали ее женственности. Единственное, что в ней было примечательного — строгая дорогая одежда. Впрочем, здесь было принято хорошо одеваться.

«Зато наверняка отличная секретарша, — пришел к выводу Паровоз. — И сразу видно — она чувствует ответственность за то, что произошло в ее конторе».

В настоящий момент Ирина строго и внимательно слушала, как оперативники допрашивают в ее комнате охранников здания. Филимонов расположился здесь же, наблюдая за происходящим и вмешиваясь в процесс в случае необходимости. Время от времени Паровоз бросал в сторону секретарши изучающие взгляды, но никаких признаков заинтересованности, волнения или тревоги на этом невзрачном лице не обнаруживал.

Пришел начальник смены охранников, которого Паровоз решил допросить сам.

— Может быть, вы заметили человека, который обращал на себя особое внимание? Суетился, слишком быстро вошел или слишком быстро вышел из здания? Или одет был странно?

— Странно — это как? — поинтересовался начальник смены, наряженный в традиционные черные доспехи и без малейших признаков интеллекта на круглой конопатой физиономии.

— Бейсболка слишком низко надвинута, воротник поднят, лицо шарфом замотано, черная повязка на глазу, что-то в этом духе…

Охранник задумался, но мыслительный процесс явно затянулся.

— Ну же! — поторопил его Филимонов.

— А ведь правда, — удивленно-радостно отозвался охранник. — Был странный один. Только как бы наоборот.

— Что — наоборот? — разозлился Эдуард. — Ты по-русски можешь сказать, кого видел?

— Я обратил внимание на одного, — уставившись в невидимую точку на стене, сообщил конопатый страж. — Но только я лично не видел, как он входил в здание — к началу нашего дежурства он уже был в холле. Мы заступаем в двенадцать, так что вам надо спросить у тех, кто в утренней смене…

— Когда надо, спросим. Ты про себя расскажи, — подгонял Филимонов. — Меня интересует, что можешь вспомнить конкретно ты.

— Значит, было это часов около двух, а может, и позже. Точно не могу сказать — время так странно ощущается, когда ты на держурстве: то летит — не остановишь, то прямо ползет.

— А в этот раз — летело или ползло? — вкрадчиво спросил Эдуард.

— Я еще не разобрал, смена, считай, только началась!

— Ну, так на кого ты обратил внимание?

— В холле я увидел молодого парня. Усы такие у него пижонские — ниточкой. На него и обратил.

— Из-за усов?

— Не, не из-за усов.

— Слушай, я так и буду клещами из тебя информацию тащить? Он что, себя странно вел? Озирался, с кем-то говорил?

— Нет, он ни с кем не говорил, не озирался. Он просто прохаживался по холлу туда-сюда. Довольно долго. Не знаю, куда он потом делся, я же не смотрел на него все время, не отрываясь. Так просто вспомнил, потому что странный он был.

— Да в чем же странность-то? — едва сдерживаясь, прошипел Филимонов.

У него возникло страшное желание взять этого громилу за воротник и хорошенько встряхнуть, чтобы слова из него выскакивали побыстрее.