Летнее утро.

Дом посреди сада – большой и красивый. Издали похожий на яркую, праздничную картинку. А если подойти – так здорово ощутить шершавую поверхность белого кирпича.

Я шагаю вокруг, касаясь его ладонями. Уют и надёжный покой вливаются в меня с каждым прикосновением…

– Дениска! – голос матери. Я гляжу в окно.

Зелёные ставни распахнуты. Солнечные лучи играют, отражаясь в стёклах.

– Дениска! Ты где? – снова раздаётся от крыльца. Я бросаюсь на голос.

«Сейчас! Сейчас я увижу её лицо!»

– Мама! – сердце безумно колотится.

И я просыпаюсь.

Утро выдалось хмурое.

Тёмный свод облаков плотно окутывал небо. То и дело срывался мелкий дождь. Но призрачно-бледная полоса уже затеплилась вдоль горизонта. В августе – не длинные ночи.

Жаль, что холодно было совсем не по-летнему. Сидевшему за рулём Тесленко пришлось включить печку.

Спустя полчаса мы достигли границы.

Бетонные надолбы, пулемёты в бойницах и таможенники с рентгеновскими взглядами:

– Пожалуйста, выйдите из машины.

Поёживаясь, мы выбрались из салона в зябкий рассветный воздух.

Искали они основательно. Разве, что не вспарывали обивку на сиденьях. Заглянули под капот. Проверили сканнерами каждое колесо. И это несмотря на наши европейские паспорта.

Кое-кому повезло гораздо меньше.

Рядом с ветхим автобусом лицом вниз лежали человек сорок пассажиров. Прямо на мокром асфальте.

Трое пограничников караулили их с автоматами и овчарками. В самом автобусе проходил яростный «шмон». Наружу летели вещи и разодранные сумки.

– Сейчас возьмутся за кресла, – шепнул Тесленко.

– Цирк, – прищурился Мустафа, – Наверное, у кого-то опять нашли листовки.

Минут через двадцать нам разрешили вернуться в джип. Чугунно-невозмутимый пограничник отдал паспорта и казённым голосом пожелал «Good luck!».

Джип плавно набрал скорость. Здание КПП скрылось за поворотом.

– Да, удача нам не помешает, – буркнул Мустафа.

Я смолчал.

Ни впереди, ни позади нас на всём шоссе не просматривалось ни единой машины. Словно вокруг была пустыня.

Километра через два свернули в лесополосу. Заглушили мотор. Я достал из кармана детектор. Пискнул слабый сигнал. На экранчике высветился азимут.

Мы с Мустафой выбрались из машины. Пересекли рощицу. Сигнал усилился. В кустах под сухими ветками и слоем дёрна мы нашли тайник.

– Теперь будет веселее, – ухмыльнулся татарин, разворачивая пакет.

Что ж, ему лучше знать. Он-то в этих местах – не первый раз.

Мустафа вооружился «ониксом». Тяжеловатая штуковина на мой вкус. Я предпочёл новенький «вальтер». Щёлкнул фиксатором, проверяя обойму. Порядок. Двадцать патронов. Сунул оружие в карман.

Кроме трёх пистолетов в пакете имелись три сороказарядных «вайпера», несколько гранат и коробки с боезапасом. Отдельно – кумулятивные патроны для «оникса».

Татарин с нежностью погладил массивный воронёный ствол:

– Отличная «машинка». Хоть в БТР, хоть в человека. Кевлар для неё – как бумага! Такую дырку делает – залюбуешься.

– А если в армопласт?

– Не знаю, – ласково ощерился Мустафа, – Пока не пробовал.

Вернулись к джипу. Кроме пистолетов оставили себе по две гранаты. На здешних дорогах – это минимальный набор, почти не вызывающий подозрения. Всё остальное – спрятали в тайник под сиденьями. Разрешение на оружие у нас есть и усиленно шмонать уже не будут.

Опять выехали на шоссе.

Тесленко прибавил ходу, выжимая километров сто. Нарваться на дорожную полицию он не боялся. Перед ним – бортовой дисплей «чероки». Там высвечивалась карта. Все блок-посты и патрули по состоянию на сегодняшнее утро. Разве что, можем влететь на бандитскую заставу. Но самые «горячие» места там тоже обозначены.

Лишнего риска мы избегали. В результате, изрядную часть пути тряслись дикими, заросшими бурьяном просёлками. Я и не думал, что крапива может быть такой высоты.

– Этим летом здесь, кроме нас, никто не ездил, – заметил Мустафа.

Иногда попадались сожжённые остовы грузовиков. Изуродованные взрывами «бэтээры». Всё трёхлетней давности. Тесленко вспомнил, что раньше и на шоссе было до фига мёртвой техники. Потом главные магистрали расчистили, а сюда так и не добрались.

– Невыгодно, – уточнил он, – Да и неспокойно здесь.