— Еще как достоин. В январе этого года он порезал ее штопором во время романтического ужина вдвоем. Видимо, принял ее за прекрасное бургундское. Распорол ей руку до локтя, а потом сам же привез в больницу Святого Луки. Ей наложили двадцать семь швов.

— Они были вместе всего один вечер?

— Нет, месяцем раньше он уговорил ее приехать на праздники. Временное примирение.

Чэпмен покачал головой:

— Да, кажется, большинство несчастных случаев происходит рядом с домом. Но на этот-то раз вы прижали ему хвост?

— Нет. Лола опять отказалась возбуждать дело против мужа. Иван стоял у ее постели, и она заявила врачам «скорой», что сама виновата. Я узнала об этом через университет, притащила ее к себе в кабинет, но она наотрез отказалась сотрудничать. Сказала, что, если я арестую мужа, она все равно не расскажет на суде правду. Потом заверила меня, что извлекла урок из попытки воссоединения и больше не желает иметь с ним ничего общего.

— Похоже, он не понял.

— Он то преследовал Лолу, то нет. В результате весной она спряталась в Нью-Джерси, в доме сестры. Она периодически звонила: или после угроз Ивана, или когда ей казалось, что ее преследуют. Сестра, испугавшись за собственную безопасность, притащила Лолу к местным прокурорам.

— Давай вернемся к пленке, — предложил Майк, развернул мое кресло к телевизору и, нажав кнопку на пульте, снова включил звук. Шла запись. Журналистка за кадром комментировала происходящее. Показывали тот же загородный дом, только чуть раньше.

«…На обочине дороги вы видите белый автофургон службы доставки. Двое мужчин с коробками вина в руках поднимаются по ступеням. Это дом сестры мисс Дакоты. Мисс Дакота открывает дверь и выходит на крыльцо. Мужчины ставят коробки на землю. Тот, что слева, протягивает ей квитанцию. Мисс Дакота наклоняется, чтобы расписаться за подарочные бутылки, и в этот момент мужчина, стоящий справа — вот он, — выхватывает из-под куртки револьвер и производит пять выстрелов в упор».

Я подалась вперед и снова увидела, как Лола хватается за грудь и пятится назад. Ее глаза на мгновение расширяются, будто смотрят прямо в камеру, потом закрываются. Она падает на землю, и на чистый вчерашний снег течет кровь.

Затем камера, которую держит третий сообщник, сидящий в фургоне, дала крупный план и, судя по всему, выскользнула у него из рук.

«После того, как сегодня в полдень убийцы показали запись Ивану Краловицу в его офисе и полицейский департамент города Саммита сообщил о смерти мисс Дакоты телеграфным агентствам, они получили вознаграждение в виде ста тысяч долларов наличными».

На экране снова появилась окоченевшая журналистка и завершила свой рассказ:

— К несчастью для Краловица, киллеры, нанятые им для убийства бросившей его жены, оказались тайными агентами окружного шерифа Нью-Джерси. Они имитировали убийство с участием предполагаемой жертвы.

Снова включили запись, и на экране появилась якобы убитая Дакота. Она сидела, прислонившись к парадной двери дома, улыбалась в камеры и снимала куртку, под которой оказались пакетики с «кровью», так убедительно лопавшиеся секунды назад.

— Мы собрались здесь, Хью, в надежде, что эта храбрая женщина расскажет нам, как она себя чувствует после всего происшедшего. Ей пришлось предпринять решительные шаги, чтобы положить конец годам насилия в семье и отдать под суд мужчину, желавшего убить ее. Однако, согласно нашим источникам, сегодня днем после ареста Краловица она уехала и до сих пор не возвращалась. — Корреспондент взглянула на свои заметки и прочла комментарий местного прокурора. — Тем не менее окружной прокурор просит нас выразить благодарность окружному шерифу за его «новаторский план, положивший конец царству террора Ивана, что прокуроры Пола Баттальи и нью-йоркского полицейского департамента на той стороне Гудзона были не в состоянии сделать два года». Возвращаясь в студию…

Я отобрала у Чэпмена пульт и, выключив телевизор, швырнула пульт на стол.

— Мне нужно вернуться в кабинет. Запереть на ночь.

— Спокойно, спокойно, мисс Купер. За эту роль Дакота едва ли получит «Оскара». Злишься потому, что режиссер — не ты?

Я выключила свет и закрыла за нами дверь.

— И вовсе я не злюсь. Но почему окружной прокурор из Джерси должен был непременно пройтись на наш счет? Он ведь прекрасно знает: все это тянулось не по нашей вине, — каждому опытному прокурору известно, что самое печальное в подобном браке — это отношения любви-ненависти. Они сохраняются между жертвой и преступником даже после того, как случаи насилия учащаются.

Из видеолаборатории мы направились по длинному темному коридору в мой кабинет на восьмом этаже. В здании царила почти мертвая тишина, и мои каблуки громко цокали по кафелю. Было около половины двенадцатого. Кое-где еще стучали по клавиатуре — работали засидевшиеся допоздна коллеги.

В это время года — была середина декабря — в суд отправилась лишь горстка дел: юристы, судьи и присяжные уже предвкушали двухнедельный перерыв на время праздников. Когда пришел Майкл Чэпмен и сообщил, что одиннадцатичасовые новости начинаются с истории Дакоты, я еще работала — просматривала обвинительные акты, которые необходимо сдать до конца года, готовилась к слушанию дела о постановке на учет растлителя малолетних. Суд был назначен на следующую неделю, сразу после выходных. Майк заезжал в управление по соседству — забросить на склад вещественных доказательств кое-какие улики — и заглянул узнать, не хочу ли я выпить в конце рабочего дня.