– Вот и смерть твоя пришла. Привяжу тебя к хвосту коня и по колючкам протащу, а потом мертвым в город повезу. Пусть все видят, как брат отомстил за брата. Пусть все видят, какое ты ничтожество... Пусть все знают, как ты подло убил моего брата...

Лежу я под ним и нет сил дальше сопротивляться. «Ну, – думаю, -все, смерть пришла». Но тут вдруг я увидел у себя на руке кольцо, которое надела мне жена, вспомнил ее наставления, ее лицо и почувствовал в теле своем прилив силы.

«Нет, – сказал я тогда себе. – Я люблю ее. Она меня тоже. И я должен ради нашей любви победить врага своего, чего бы мне это не стоило!»

И тут я собрался с силами, изловчился, схватил противника за пояс, крикнул во весь голос, да так, что в небе замерли птицы, и сбросив его с себя, поднял над головой и, крикнув сильнее прежнего, ударил о землю. Так я победил своего сильного противника... Нет, это не я победил. Это любовь победила врага. После этого случая мы с женой еще крепче полюбили друг друга. Минуты не могли пробыть друг без друга.

Но случилось так, что жена вдруг заболела и слегла в постель. Каких только ловловиго я не приглашал, какие только не тратил деньги. Только бы вылечили они мою любимую. Я знал, что без нее у меня не будет больше жизни. Но никто помочь мне не мог. Все говорили, что она неизлечима и скоро умрет.

Перенес я ее в другую комнату, чтобы спокойней ей там было, приставил к ней сорок слуг и семь самых лучших лекарей, да и сам целыми сутками сидел у ее постели. О еде, о сне и покое позабыл. А она кровью кашляет, да в жар ее бросает.

– Умираю! Ой-й, умираю!.. Убейте меня! Умираю, – кричала она в бреду.

А я обнимаю ее, плачу и говорю:

– Нет, ты не должна умереть. Что я буду делать без тебя?..

Не оставляй меня одного. Я люблю тебя.

Так она болела целый год.

Но в один из дней, когда ей немного стало лучше, она говорит мне:

– Вот я умру. Обещаешь мне никогда не жениться на другой и никогда не иметь дело с другими женщинами?

Я ей говорю:

– Да, обещаю! – а сам плачу.

А она мне опять:

– Я не верю твоим словам... Если ты сказал правду, то сходи к резнику и пусть он лишит тебя способности иметь дело с женщиной... Если ты это сделаешь, то я смогу спокойно умереть.

Я ей стал возражать, говорить, что я и без этого сдержу свое слово.

А она:

– Нет! Я не верю... Сходи к резнику.

На другой день ей опять стало плохо, и она в бреду и слезах вновь потребовала, чтобы я сходил к резнику.

Ничего не оставалось делать, и я решил ради нашей любви сходить к резнику и сделать все так, как хотела жена. Лишил он меня возможности впредь иметь дело с женщиной. Поболел я немного и вскоре явился к больной жене и сказал:

– Я сделал все так, как ты хотела... Теперь ты веришь, что я люблю тебя и что говорил правду?

Она ответила:

– Да, верю. Теперь могу спокойно умереть.

Но случилось так, что она с каждым днем стала чувствовать себя лучше и лучше. А вскоре встала с постели и стала ходить по комнате. Я был так рад, что места себе не находил: дни и ночи проводил рядом с ней, всякие небылицы ей рассказывал – только бы было ей хорошо. Даже овсунечи приглашать стал, чтобы ей сказки рассказывали и тем забавляли ее. Вскоре она поправилась, похорошела, обрела прежнюю красоту.

Но однажды она мне сказала:

– Я люблю тебя, но ты как мужчина для меня непригоден... Мне нужен мужчина. Я так больше жить не могу.

Выслушал я жену, опечалился и сказал:

– Ведь я лишил себя этих возможностей из-за любви и верности к тебе. Ты же сама требовала этого.

– Да, но я женщина и мне нужен мужчина, – сказала она мне.

Через несколько дней я случайно застал ее в объятиях моего везира. О, как это было жутко! Я так и застыл на месте, слова сказать не мог. Но когда пришел в себя, сильно разгневался и ударил ее по щеке. Первый раз в жизни. Она заплакала и ушла в другую комнату.

Через несколько дней я застал ее в постели с сыном садовника. Я зло вышвырнул за двери сына садовника. А жену безжалостно избил...

Но тут я понял, что ни угрозы, ни избиения жене не помогут. Что случилось, то случилось. Стала жена моя каждый раз новых и новых любовников приглашать к себе. Соблазняет их, спаивает и с каждым удовлетворяет свое желание. И все это на глазах моих... Видят все это глаза мои, а язык сказать ничего не может. И все из-за моей дурной головы и безмерной любви к жене. Ни этот райский сад, ни мое богатство, ничего теперь меня на свете не радует. А все через жену мою. Горе и страдание свалилось на меня и на мою голову. И нести мне все это, пока не умру. А когда умру, кто знает!.. Вот какое горе у меня, человек правды, – закончил падишах и тут же, указывая на беседку в саду, добавил: – Вон видишь в беседке кейфующих людей? Спроси у меня: кто они такие? Правду сказать: сам не знаю. Но знаю, что все они бродяги, бездельники, плуты и любовники моей жены. Целыми днями они так веселятся, пьют, едят, музыку слушают, а когда все это надоедает им, отправляются в покои моей жены и предаются прелюбодеяниям. И какой только бес вселил в нее столько страсти! Радость и веселье, ликование и довольство сопутствуют ей каждый день. Мне же, вот уже сколько лет, сопутствует горе и уныние, раскаяние в совершенном и беспомощность во всем, позор и унижение. Живу я, имея все на свете, и в то же время ничего не имею. Душой таю, без слез плачу и каждый день, видя все злые проделки любимой жены, только об одном прошу Всевышнего: «Или пусть меня лишит жизни или ее». Но тот, что над нами, глух к моим мольбам... Теперь скажи мне, человек правды, есть ли на свете человек с большим горем, чем мое горе?