— Тебе это не показалось странным?

— Странным? — переспросила я и нахмурилась. — В самом деле… его любопытство, пожалуй, чрезмерно.

— Маша, я могу быть с тобой откровенным?

— Конечно, — с готовностью кивнула я.

— И рассчитывать, что старик о моих словах не узнает?

— Обещаю. Так в чем дело?

— У меня есть подозрения, что… — Денис взглянул в упор, словно пытаясь решить, стоит продолжать или нет, а я подалась ему навстречу, демонстрируя готовность внимать. — Как тебе этот тип, его шофер? — вдруг спросил он. — Геннадий, кажется.

— Он мне не нравится. Есть в нем что-то такое, что меня пугает. По дороге сюда он делал странные намеки, что наш с тобой интерес друг к другу весьма подозрителен. Я тебе больше скажу, он как будто уверен, что мы были знакомы раньше. Да-да.

— Вот как, — кивнул Денис и задумался, похоже, мои слова его не очень удивили. — Маша, я бы предпочел, чтобы ты оставила этот дом. Если тебе нужна работа, я подыщу что-нибудь подходящее.

— Но с какой стати мне уходить?

— Ты умная девушка и верно заметила: в этом доме что-то происходит. Исчез один из сотрудников старика по фамилии Климов.

— Аристарх Давыдович говорил мне об этом.

— Его нет ни дома, ни у родственников. Сестре он ни разу не позвонил.

— Старик подозревает его в краже, — зашептала я. — Может, поэтому Климов и прячется?

— Хотел бы и я думать так же… Скажи, среди бумаг старика ты не встречала записной книжки в кожаном переплете коричневого цвета? Довольно потрепанном…

— Нет. Эта та самая записная книжка, которую, как считает старик, у него похитил Климов?

— У меня сомнение, что Климову это удалось, — твердо сказал Денис, глядя мне в глаза. Так… очень интересно. Это он мне сейчас вкручивает или в самом деле сомневается?

— Тогда, выходит, ее похитил кто-то другой. Но кто? В реальности всего у нескольких человек была такая возможность. Например, у его жены, пасынка, шофера… и немногочисленных гостей.

— Включая меня, — кивнул Денис. — Записная книжка принадлежала моему прадеду. Я был не прочь ее вернуть. Я даже несколько раз просил старика уступить мне ее за приличные деньги. Но он каждый раз отнекивался. Обещал, что я получу ее после его смерти. Это память о друге и все такое…

— Тебе так хотелось ее вернуть, потому что это семейная реликвия?

— Конечно.

— И не было другой причины?

— Что ты имеешь в виду? — насторожился Денис.

«Спокойно, — мысленно посоветовала я себе. — Вот сейчас очень аккуратно».

— Ты ведь предлагал поговорить откровенно, — улыбнулась я. — Вот я и хочу знать, как велико было твое желание вернуть ее? — Он откинулся на спинку стула, сверля меня взглядом. — Так велико, что ты уговорил Климова украсть ее? — тихо закончила я.

— Это старик так считает? — хмыкнул Денис.

— Вполне возможно, хотя мне он этого не говорил. Призывая к откровенности, мне ты верить не склонен, — сказала я с досадой. — Считаешь, что я шпионю для старика?

— А знаешь, Маша, ты совсем не похожа на девушку-простушку, — заметил он.

— Выходит, я права. Вы оба пытаетесь меня использовать. И твой внезапный интерес ко мне…

— Нет, — нахмурился Денис и устало покачал головой. — Мой внезапный интерес к тебе, как ты выразилась, никакого отношения к нашим со стариком делам не имеет.

— Извини, но теперь в это верится с трудом. Очень жаль, потому что… потому что ты мне нравишься. И я искренне хотела тебе помочь.

Он сгреб мою руку и до боли сжал в своих ладонях.

— Возможно, я пожалею о своей откровенности, но это лучше, чем твои подозрения в моей неискренности. Ты права, у меня был договор с Климовым. Он знал, где старик хранит записную книжку, не раз видел ее. По крайней мере, смог меня в этом убедить. Он позвонил мне и сообщил, что записная книжка у него, но я в тот день был в Москве, и мы договорились встретиться утром. На встречу он не явился, на звонки не отвечал. Он просто исчез, понимаешь?

— Ты думаешь, его могли убить? Из-за старой записной книжки?

— Звучит невероятно. Но куда он в таком случае делся? Если записная книжка сейчас у старика, мои подозрения небеспочвенны.

— Попробую это выяснить, — кивнула я, а он вроде бы испугался.

— Нет. Забудь об этом. Семейная реликвия не стоит того, чтобы ты рисковала.

— Допустим, я лишусь места, невелика потеря.

— После исчезновения Климова я уже не думаю, что все так просто. А мысль о том, что тебе может грозить опасность, для меня непереносима. Потому я и настаиваю, чтобы ты ушла от старика.