– Может, не стоит их здесь развешивать? – растерялась я. Надо же, какой знаток. Я в последний раз так себя чувствовала на выпускном экзамене в институте.

– Нет, отчего же. Вполне мило и на высоком уровне. Большинство тех, кто может здесь бывать, будет в восторге. А держать в домработницах Кандинского у меня в планы не входило, – довольно резко ответил он.

– Так повесить?

– Вешайте, – пожал он плечами и налил себе бренди.

Бар Николая человек Сергей из телефона обновлял самостоятельно, без моих просьб. Видимо, это было его основной функцией.

К концу месяца я увешала дом Николая картинками в подходящих местах, научилась готовить еще несколько замороченных блюд китайской кухни (кстати, ничего особенно сложного, если имеются все продукты), накупила и расставила на подоконниках и на полу в зале разнообразные цветы, и квартира заметно преобразилась. Николай спокойно принимал все изменения и пользовался всем тем, что я для него делала. Надевал отглаженные мной рубашки, ел и уезжал по делам. Потом приезжал, разбрасывал ботинки, которые я начищала до блеска, утыкался в телевизор или бесконечно говорил по телефону, плотно закрыв за собой дверь кабинета. Меня не покидало ощущение, что он страшно одинок, но его самого это устраивало.

– Я не очень-то верю людям, – обмолвился он как-то в разговоре. – Излишнее доверие может привести к катастрофе.

– А я – верю, – сказала я, на что Николай только пожал плечами. Так что, если не считать того, что расходы на жизнь теперь у меня были не ограничены и выделялись в любой момент по одному моему звонку, в остальном моя жизнь до забавного мало изменилась. Я занималась привычными для себя делами: так же мыла, убирала, готовила. Все по тому же самому сценарию, и в результате получала те же редкие знаки внимания, короткие пустые разговоры ни о чем и практически полное игнорирование моей деятельности. Я и тут была чем-то вроде бытового прибора, который Николай взял на апробацию, и вот теперь прибор (то есть я) ждал, оставят его работать постоянно на этой кухне или заменят привычными старыми, известных марок и брендов, типа Bosh. Ответа на этот вопрос даже не предвиделось. Иногда Николай одобрительно смотрел на меня и бросал что-то вроде:

– Отлично, сделаете этот суп еще раз, – и мне казалось, что дело сделано, я принята и он больше не сможет без меня обходиться.

Но ведь когда-то мне и с Лешей так казалось, ан нет. Может и обходиться. Поэтому стоило Николаю посмотреть на меня с раздражением или с усталостью, я начинала бояться, что пройдет всего несколько дней и он меня уволит, а я окажусь на улице. Придется идти на поклон к мужу, а мне этого страшно не хотелось. А все, все вокруг скажут, что это с самого начала было полнейшим безумием. Впрочем, о чем это я? Все и так это говорили.

– Доченька, ты из интеллигентной семьи. Одумайся и уходи оттуда скорей. Я все еще ничего не говорила папе, ты хоть представляешь, как он расстроится, – увещевала меня мама. Она вообще, как только узнала о моей дикой идее найти работу, встала на сторону моего мужа и всячески ему подыгрывала.

– Юлька, зачем тебе это надо? Ты что, взаправду решила отпустить Лешку? Чтобы он достался этой сучке с его работы? – удивлялась Карина. Она считала мою затею глупостью, а я знала, что Борис все еще гуляет от нее, только теперь это ее забота – не видеть и случайно не находить подтверждений этому. Откуда я знаю? Потому что на прошлый Новый год, который мы праздновали у Каринки, ее Борис напился и лез ко мне целоваться, зажав меня в их семейной ванной. Я никому ничего тогда не сказала, но… делать что-то по ее советам мне точно не хотелось. Однако и другие девочки были с ней согласны.

– Ты подумала о детях? – била по самому больному Машка.

– Лешка сам сказал, чтобы я убиралась. Что я могла поделать? Я бы, конечно, предпочла, чтобы это он убрался из нашего дома, но он не захотел.

– Ты психованная. Надо было сидеть на месте, и все! Ты не понимаешь, чем это закончится? Она же займет твое место.

– Я не хочу к нему возвращаться, не хочу с ним жить. Так, как он предлагает – не хочу! – возмущалась я. Мне казалось, уж подруги-то должны бы были меня поддержать.

– Хочу – не хочу, детский сад! – разозлилась Любка.

– И совсем не детский сад! Мне нужно, чтобы мой муж меня любил. Чтобы мы были счастливы, чтобы мы были снова настоящей семьей. Чтобы он понимал, как ему со мной повезло!

– Ну ты и наивная дура, – качали головами мои подруги.

А Алексей теперь ходил злой как черт и рассказывал всем, что я просто пытаюсь таким образом заставить его ревновать. И, как рассказывала Дашка, моя дочка, он постоянно об этом говорил, даже со своей Никой.

Что ж, хоть это радовало, – Лешка не мог просто взять и выбросить меня из своих мыслей.

Однако с Николаем все было намного сложнее. Он так и остался для меня загадкой. Но я относилась к нему с огромным вниманием и трепетом, в большинстве случаев старалась все его желания просто предугадать. Например, к ужину подавала теплый хлеб. Я заранее ставила испеченный, политый сливочным маслом и присыпанный чесночком хлеб в духовку, а как только Николай входил в дом, выставляла его на стол – теплый и ароматный.