Как-то, подав одному из постояльцев тарелку с ароматным супом, Маргарита услышала изумленный крик. Гость в ужасе таращился на ногтевую фалангу человеческого пальца, которая плавала у него в ложке. Мгновенно появился папаша Филиппетти и потащил куда-то гостя. Когда Марго спросила, что с ним случилось, папаша ответил:

– Он перепил немного, вот и пришлось вывести его на улицу!

О человеческом пальце в тарелке Марго предпочла не спрашивать. Той же ночью, когда все семейство уснуло, она пробралась к мамаше и папаше Филиппетти и стащила у них ключи. Девочка заглянула на чердак – просторное помещение было заставлено ящиками, коробками и мешками с одеждой, обувью, сумками и чемоданами. Все это, как была уверена Марго, принадлежало одиноким и богатым путешественникам, которые становились жертвами кровожадной семейки. Остановившись, на свое горе, в гостеприимном и хлебосольном «Золотом тельце», они уже больше никогда не покидали постоялый двор живыми.

В погребе девочку ждало страшное открытие; она уже давно удивлялась тому, как Филиппетти могут ежедневно потчевать гостей великолепным жарким, вкусными котлетами и знаменитыми на весь Бертран супами, ведь разжиревших свиней забивали нечасто. Папаша Филиппетти как-то оговорился, что он время от времени «ходит на охоту», и Марго подумала, что тот занимается браконьерством в соседнем лесу, принадлежащем герцогу.

Правда оказалась куда ужаснее: на крюках в погребе висели туши, но не свиные, а человеческие. Не мудрствуя лукаво, Филиппетти наладили прибыльный бизнес – грабили и убивали постояльцев, мясо которых шло потом на изготовление супов и котлет.

Той же ночью Маргарита бежала из «Золотого тельца». В полиции никто не хотел верить ее сбивчивому и фантастическому рассказу – семейство Филиппетти считалось богобоязненным, папаша и мамаша каждое воскресенье со всем своим выводком показывались в церкви. Кроме того, Филиппетти приобрели много друзей благодаря тому, что сбывали по дешевке мясо – у них закупал его и глава местной жандармерии, и священник, и мельник, и прочие влиятельные лица.

Чтобы успокоить несносную девчонку и выбить из нее дурь, на постоялый двор отправилось несколько полицейских, которым Марго и показала содержимое чердака и погреба.

Бертранская газета «Les Echos», 5 ноября 1909 года:

«Процесс над семейством Филиппетти, обвиняемым в многочисленных убийствах, грабежах и поощрении каннибализма, занимает умы обывателей: еще бы, на протяжении едва ли не двадцати лет, сами того не ведая, человеческим мясом питались сотни достопочтенных подданных его высочества великого князя Мишеля-Оноре и граждане Французской республики. Остатки тел несчастных жертв убийцы регулярно скармливали прожорливым свиньям, которые по вине своих хозяев превратились в людоедов. Не сомневаемся, что столь вопиющее судебное разбирательство сделает имя «Филиппетти» нарицательным, как это произошло в свое время с несносным семейством Хулигэн в Британии!»

Всех Филиппетти арестовали, разразился небывалый судебный процесс. Папаша и мамаша и не думали отпираться, сознавшись более чем в семидесяти убийствах. Они занимались этим промыслом как минимум двадцать лет, на чердаке обнаружили одежду трехсот без вести пропавших путников. Княжество было потрясено, шептались, что Филиппетти кормили человечиной всю деревню, к ним даже приезжали из соседней Франции, чтобы закупить мясо по низким ценам.

Мамашу и папашу Филиппетти, а также двух их старших сыновей, которые принимали непосредственное участие в повальных убийствах постояльцев, гильотинировали. Маргариту снова отправили в детский приют.

На этот раз она провела там почти три года, пока не нашлось новое семейство, изъявившее желание удочерить ее. Скрипач Джоакомо Казороли и его супруга Луиза были полной противоположностью Филиппетти.

Казороли имел огромный особняк в Бертране, постоянно гастролировал по Европе и Америке и считался гордостью княжества. Луиза, утонченная, изнеженная особа, рядившаяся в шелка и курившая тонкие папиросы в янтарном мундштуке, была в восторге от Маргариты.

– Мне нужна дочь, точно такая, как ты, милочка! Я уверена, что стану образцовой матерью! И вообще, зови меня Бу-Бу!

Луиза наняла для Марго учителей, пыталась привить ей любовь к музыке; девочка жила, как маленькая принцесса, у нее имелась отдельная комната, оклеенная веселенькими обоями в цветочек, и масса дорогих игрушек. Бу-Бу категорически запретила Маргарите и думать о работе по дому.

– Я знаю, милая, что твои предыдущие родители были подлинными чудовищами! Но со мной все будет по-другому! Я стану тебе не только матерью, но и сестрой!

На самом же деле Бу-Бу не хотела ограничиваться ролью сестры. Однажды, когда великий скрипач уехал по специальному приглашению английского короля в Лондон, Луиза забралась в кровать к Марго и, прижавшись к ней, промурлыкала:

– Дорогая, настал момент, когда я должна научить тебя кое-чему сногсшибательному!

Почувствовав, что горячие руки похотливой Бу-Бу скользят по ее телу (Марго начала превращаться из девочки в девушку), она стала отчаянно чесаться. Бу-Бу с испугом спросила:

– Что это с тобой, детка?

– Мне кажется, что блохи, – ответила Марго, и следующим же утром была отправлена обратно в приют.

Марго поняла – обзавестись настоящей семьей ей не суждено. И все же она думала о том, что когда-нибудь станет счастливой. Она знала, кем была ее мать, – Маргарита разыскала пожелтевшие газеты, в которых подробно описывался процесс над маркизой де Вальтруа. Она узнала, что у нее есть младшая сестра Мари, но никто не мог сказать, что с ней случилось.