– Нет! – раздался протяжный мужской крик. – Нет!

Марна искоса взглянула на раненого. Рядом с ним сидело еще две твари. Одна из них пребывала в нерешительности, переводя взгляд со скорчившихся у стены девчонок на шиверу. Другая вгрызалась в ногу мужчины. Его крик поднялся почти до визга, а потом оборвался еле различимыми умоляющими всхлипами. Пальцы несчастного скребли по камню, но итогом этого были лишь сорванные ногти.

«Игра, это была всего лишь игра», – подумала Марна, отступая назад. Теперь ей окончательно стало ясно – никакого шанса не было с самого начал. Твари просто играли с ними. Даже нанесенные шиверой ранения вряд ли причинили им серьезные неудобства.

Потревоженный камнем грайвер, оставил Йарику и направился к своей обидчице. В его движениях не было спешки и от этого становилось еще страшнее. Марна вжалась спиной в стену. Какой-то камень больно ткнулся в лопатку. Тварь подобралась почти вплотную, присела. Когти скрежетнули по полу. Длинный язык выскочил из раскрытой пасти, коснулся ноги женщины. Марна инстинктивно дернулась. Грайвер с силой впечатал ее в стену. Боль от впившегося в лопатку камня выбила из легких воздух.

Марна открыла рот, захрипела. Словно того и ожидая, тварь поднялась, уперлась руками-лапами о стену возле головы женщины. Оскаленная пасть замерла в каких-то нескольких сантиметров от ее лица. И без того лишенная возможности дышать, Марна словно с головой погрузилась в свежераскопанную могилу. Перед глазами все поплыло. Последнее, о чем она успела подумать перед тем, как потерять сознание:

«Закери, я иду к тебе…»

Дезире перестала чувствовать собственное тело, перестала ощущать окружающий мир. Она уже ничего не слышала. Даже малышка Ани пропала, отдалилась.

Зато течения эмоций захлестывали. Они смешались и превратились в бушующую пучину, которая старалась утащить на дно, свести с ума. Девушка пыталась отгородиться от боли, страха и голода, что довлели над ней, становились ее сутью. Если еще недавно ей удавалось хоть как-то сдерживать обрушившийся на нее поток, то теперь он сминал волю и разум. Прежние корчи не шли ни в какое сравнение с теми, что пришли им на смену. Если физическая боль стала тише, то паника лишь сгустилась. Она тисками сдавливала разум, вцеплялась в него мельчайшими невидимыми крючками, раздирала на части.

Дезире плавала в пылающей пустоте и кричала. Именно она сейчас испытывала нестерпимый голод, от которого внутренности наполнялись едкой кислотой. Именно она бросалась на вожделенную добычу и впивалась в теплую, еще живую плоть, наслаждалась живительным током крови. Она билась в конвульсиях, моля о скорейшей смерти. Она не сдавалась и боролась, отводя смертоносные удары, и она же била, кромсала, норовя пробить защиту с виду хрупкого существа. Она подкрадывалась к двум скорчившимся комкам еще нетронутой плоти – напряженным и перепуганным, и она же больше всего мечтала о том, чтобы слиться со стеной, сделаться невидимой, обратиться бесплотным духом…

Все чувства и эмоции пересекались в ней. Они одновременно были и чуждыми и ее исконными – плоть от плоти. Краем еще принадлежащего ей сознания Дезире понимала, что долго так продолжаться не может. Либо она сойдет с ума, либо послужит пищей для невидимых ею тварей. Но вырваться из заточения собственного разума не получалось. Ее трепало подобно мельчайшей щепке, попавшей в бурю.

Девушка судорожно искала опору. Нечто такое, что могло помочь вернуться в реальный мир, избавиться от наваждения. Она действовала инстинктивно, повинуясь скорее порыву, нежели доводам разума. Сначала перед внутренним взором возник колышущийся образ мужчины средних лет. И если по лицу непрерывно пробегала рябь, скрадывающая детали, то глаза смотрели уверенно и ясно. На короткое, еле уловимое мгновение Дезире почувствовала ноющую боль утраты.

– Отец, – беззвучно прошептали несуществующие губы.

Его глаза улыбались. В них светилась уверенность и спокойствие. Девушка протянула несуществующую руку. Пальцы беспрепятственно прошли сквозь образ, однако почувствовали исходящее от него тепло. И это тепло всколыхнуло окружающее ее сумасшествие. Буря отпрянула, сжавшись отдельными разноцветными сгустками. Они по-прежнему лучились сильнейшими эмоциями, но на этот раз их можно было терпеть.

Дезире видела перед собой иссиня черные образования. Чувствовала исходящую от них опасность. Каким-то образом твари поняли, что с ней происходит нечто странное. Поняли и попятились, чтобы тут же перестроиться, собраться полукругом. Они больше не играли, не охотились. Они шли убивать.

Дезире поняла, что видит отражение происходящего в реальном мире. Неведомые ей чудовища были совсем близко. Ждать пощады или снисхождения – глупо. Надеяться на помощь из вне – пустая трата времени. Ударить самой…

Девушка потянулась к сгусткам. Они отозвались резкой болью не то в теле, не то в разуме. Но боль лишь придала сил. Все, что ее мучило, что заставляло балансировать на самой грани сумасшествия, обернулось оружием. Не зная, что делать с накопленной мощью, Дезире просто выплеснула ее, вытолкнула из себя, направив на уже изготовившихся к атаке тварей. Она гнала их прочь, гнала на поверхность, гнала… гнала…

Опустошение навалилось сразу. Еще недавно бушевавшая буря ушла без следа. Ей на смену пришла сонная усталость и безразличие. Дезире пыталась удержать ускользающее сознание, но тщетно. Разум погружался в ничто и не желал думать о том, что опасность могла не исчезнуть, а всего лишь затаиться.

На люке имелось несколько рукояток. Кэр ухватился за одну, дернул. Металлический блин даже с места не сдвинулся.

– Тяжелый, – сообщил Абель. – Его втроем обычно открывали.