– Держи здесь, – посоветовал необычный лекарь своему пациенту, жестом предлагая придержать шар у раны.

Плюмбум принял странный предмет, и тут его ждало новое потрясение. Сначала за спиной пришельца появилась высокая и широкая тень, затем пространство снова зарябило и потекло, и тень в одно мгновение обрела зримые контуры, уплотнилась и превратилась в тупорылый вездеход на шести высоких колесах. Подобной машины Плюмбум никогда раньше не видел и даже не подозревал, что такие существуют: «дутые» шины-оболочки, неестественно большой клиренс, почти сплошное бронирование, длинный крытый кузов, соединенный с кабиной в единое целое, узкие щели бойниц, камуфляжная раскраска и надпись по борту: «ФИАН». Урча двигателем, вездеход остановился, открылась небольшая дверца в боковой стенке кузова, и в образовавшийся проем высунулась женщина – она была одета в такой же черный костюм, что и другие пришельцы, но без шлема, а ее пол Плюмбум определил по растрепанной копне длинных и светлых волос.

– Боже! – крикнула женщина. – Виктор, это же… – Она неожиданно осеклась, глядя вокруг широко раскрытыми глазами.

Пришелец, оказывавший помощь Плюмбуму, повернулся к вездеходу.

– Я вижу, – сказал он громко. – Плюс проблема, минус проблема. Круг замыкается.

С огромным изумлением Плюмбум вдруг понял, что знает эту женщину. И когда он понял, кто она, то шок от осознания невероятного факта был столь силен, что даже боль отступила.

– Вы… вы… – произнес он срывающимся голосом. – Вы… Кто вы?

Плюмбум не ждал ответа, но получил его почти сразу.

– Мы сталкеры, – ответил пришелец в шлеме. – И мы пришли, чтобы спасти вас. Потому что кто-то должен был вас спасти…

Плюмбум добрался до дачи Болека под Рузой с небольшим опозданием. Саша-С-Цитатой уже колдовал над мангалом, добиваясь особого жара от тлеющих в коробе углей, а Лёлек откупорил первую бутылку сухого красного и, как последний пошляк, закусывал благородное вино нарезанным сервелатом.

Болек и Привалов, чинно покуривая на веранде, беседовали о Зоне. О чем же им еще беседовать в очередную годовщину Первого Выброса? Не о бабах же или футболе… Плюмбум, подходя, уловил обрывок разговора:

– …В сущности, – вещал Болек, – если бы Зоны не было, ее стоило бы придумать! Посуди сам…

Он остановился, чтобы обменяться рукопожатием с Плюмбумом и широким взмахом пригласить его присоединяться к компании, после чего продолжил:

– Ситуация была аховая. Во всех смыслах. Наука деградировала. Промышленность на грани развала. Экономика все глубже садилась на нефтегазовую иглу. Советское наследие проели. И главное и самое ужасное – мы просто не знали, как из всего этого бардака выбираться. Ведь ни цели не было, ничего. На Украине ситуация была еще хуже. У нас хотя бы ресурсы и территории, а у них и того нет. Славянский мир оказался неконкурентоспособен в глобальной экономике. Не могли мы дать ни высоких технологий, ни цивилизационного проекта. Все, что предлагалось, Запад имел и без нас. Наоборот, мы на фоне других выглядели вечно отстающими, вечно догоняющими. Медведи в лаптях и фуфайках, с водкой и балалайками. И тут в одночасье все поменялось!

– То есть ты видишь сплошной позитив? – уточнил Привалов.

Несмотря на атмосферу пикника, был он сосредоточен и невесел, но Плюмбум в очередной раз поразился, насколько все же изменился бывший сисадмин и программист Биологической станции: теперь с учетом врожденной ширококостности он выглядел подтянутым, ни одной лишней капли жира, обветренное гладко выбритое лицо, короткий рыжеватый ежик, твердый осмысленный взгляд – ничего общего с тем обрюзгшим, слабохарактерным и почти невменяемым существом, каким был Александр Пыхало по прозвищу Привалов двадцать лет назад. По мнению Плюмбума, если уж в чьей-то жизни Первый Выброс, превративший Чернобыльскую зону отчуждения в аномальную территорию, и сыграл позитивную роль, так это в жизни Привалова – кто-то из-за Выброса стал мутантом, а Привалов, наоборот, из мутанта сделался человеком.

– Не во всем, конечно, имеется позитив, – не стал отрицать Болек. – Но тут, как говорится, свинья грязи найдет. Зато как наука двинула! Зато какие инвестиции потекли! Сколько ученых в страну вернулись – на кафедре не протолкнуться, и все востребованы, все при деле. Украинский государственный бюджет уже на восемьдесят процентов с разработки Зоны наполняется. А бюджет нашей Академии, почитай, на все сто! Это вам не газ с нефтью качать, это реальное вложение в будущее. Физик – снова престижная профессия. Молодежь рвется в сталкеры, жаждет исследовать Зону…

– Как по мне, так лучше бы она рвалась в космонавты, – высказался Плюмбум. – Ладно, пойду поручкаюсь.

Он направился к деревянной беседке, установленной на отгороженном дачном участке. Лёлек приветствовал Плюмбума поднятием наполненного бокала. Шурик-С-Цитатой был занят углями, а потому поздоровался рассеянно.

Плюмбум постоял рядом с мангалом и некоторое время с интересом наблюдал за работой Шурика-С-Цитатой. Старый приятель любил и умел готовить мясо. Если компания была небольшая, на троих, он мог сотворить настоящее чудо – что-нибудь из тайской или малазийской кухни (где только брал необходимые соусы и специи?). Но на пикники обычно выбирал два вида мяса и использовал не более трех рецептов собственного сочинения. Сегодня приятелей ожидали куриные бедра в кисло-сладком маринаде и свиная вырезка в легком майонезе. Последняя была фирменным блюдом Шурика-С-Цитатой и неизменно шла на ура – за особый вкус и сытность. Он покупал вырезку на рынке, аккуратно очищал от животной пленки, делил на длинные бруски, затем на сутки ставил в майонез со специями, а нанизывал всегда вдоль по шампуру. Уверял, что главный секрет не в мясе и не в специях – а именно в майонезе, который выгорает при жарке над углями, придавая постной свинине особый привкус.

– Давай-ка выпьем, Витя! – предложил Лёлек.

Плюмбум зашел в беседку и присел на скамью

внутри.

– Не рановато?

– В самый раз. Закусь тут имеется, а куру со свиньей Шурик сейчас сверстает, хе-хе. Как поживаешь-то, Витя? Год ведь не виделись!

– Как обычно. Зона кормит, Зона поит, Зона одевает.

– Всё промышляешь, что ли? Сталкеришь?

– Ты каждый раз меня об этом спрашиваешь, – заметил Плюмбум с подначкой. – И каждый раз напиваешься и забываешь ответ.