— Но… — запротестовал было Лук.

— Давай-ка лучше, — начала тетушка, поглядывая на попутчиков, — возьми Мика и прогуляйся. Стряхни с себя дурной сон.

Луку пришлось признать поражение. Богачки подумывали, а не благоразумнее ли поискать домработницу уже на месте, в Квале. Хальса стояла в проходе между сиденьями, сложив руки на груди и притопывая ногой.

«Так, ясно, — проговорила она. — С ними говорить без толку. Они просто решат, что ты свихнулся. Лучше пойди поговори с проводником».

— Простите, — сказал Лук тетушке. — Мне и вправду приснился кошмар. Пойду пройдусь. — Он взял Мика за руку.

Они пошли вдоль прохода, перешагивая через спящих, через дураков и любителей затеять свару, через картежников. Хальса все время держалась впереди.

«Поторапливайся, торопись, торопись. Мы почти на месте. Ты слишком поздно подорвался. И этот бестолковый волшебник, зря я потратила на него время, зря просила о помощи. Могла бы догадаться, что и на тебя рассчитывать не приходится. От тебя так же мало пользы, как и от них всех. От глупых, ни на что не годных колдунов из Перфила».

Лук чувствовал, что там, где-то перед поездом, спрятаны запасы пороха, небольшие тючки, втиснутые между шпал. Это напоминало камушек в ботинке. Он не боялся, только был слегка раздражен: на Хальсу, на пассажиров поезда, которые знали слишком мало, чтобы испугаться, на колдунов и на богачек, которые полагали, что запросто могут купить ребенка. А еще он злился. Злился на своих родителей — за то, что они умерли, что оставили его в этой западне. Злился на короля — за то, что тот сошел с ума; на солдат — за то, что те не остались дома со своими семьями, а отправились колоть, стрелять и взрывать семьи других людей.

Они находились в голове поезда. Хальса вела Лука прямо в кабину, где двое мужчин бросали огромные лопаты угля в красно-черную ревущую топку. Они были грязны как черти. Их руки бугрились мускулами, а глаза покраснели и воспалились. Один обернулся и увидел Лука.

— Эй! — воскликнул он. — А что он тут делает? Эй, паренек, ты что тут делаешь?

— Вы должны остановить поезд, — сказал Лук. — Иначе случится беда. Я видел солдат. Они собираются взорвать состав.

— Солдат? Там, позади? Давно?

— Они не позади, а впереди, — сказал Лук. — Нужно остановиться прямо сейчас.

Мик задрал голову и удивленно посмотрел на него.

— Он вправду видел солдат? — переспросил другой кочегар.

— Не-а, — ответил первый. Лук заметил, что тот не знает: то ли злиться, то ли смеяться. — Чертов мальчишка все выдумал. Притворяется ясновидящим. Эй, а может, он колдун из Перфила? Вот нам повезло-то, у нас в поезде колдун!

— Никакой я не колдун, — парировал Лук. Хальса одобрительно фыркнула. — Но кое-что я знаю. Если вы не остановите поезд, все погибнут.

Оба кочегара вытаращились на него. Потом первый сердито буркнул:

— А ну, ты, выматывайся отсюда. И не смей говорить с пассажирами ни о чем таком, иначе мы тебя в котел бросим!

— Ладно, — сказал Лук. — Пошли, Мик.

«Погоди! — встряла Хальса. — Что ты делаешь? Ты должен заставить их понять! Или ты сдохнуть хочешь? Думаешь, отбросив копыта, ты что-то мне этим докажешь?»

Лук посадил Мика себе на плечи.

«Прости, — сказал он Хальсе. — Сдохнуть я не хочу. Но ты ведь видишь то же, что и я. Видишь, что должно произойти. Может, ты должна просто отойти в сторонку? Проснуться. Ловить рыбу. Носить воду для колдунов из Перфила».

Боль в области живота стала явственнее, как будто кто-то тыкал в Хальсу чем-то острым. Опустив руку, она нащупала деревянную куклу.

«Что это?»— спросил Лук.

«Ничего особенного, — сказала Хальса. — Я нашла эту штуку на болоте. Сказала, что отдам ее колдуну, но я не отдам! Вот, держи!»

Она бросила куклу Луку. Деревянная фигурка прошла насквозь. Это было неприятное ощущение, хотя на самом деле никакой фигурки в поезде не было.

«Хальса», — промолвил он и опустил Мика на пол.

«Держи ее! — потребовала девочка. — Возьми! Сейчас же!»