– Не знаю, – пытаясь выглядеть уверенным, сказал Аммали.

– Тогда тебе необходимо знать другое, – прошелестел тихий мертвенный голос. – Что секунды твоей жизни сочтены. Их осталось ровно столько, чтобы прозвучал твой ответ.

– Прошу тебя, Стегали, не убивай меня, я расскажу тебе все, что только пожелаешь. – Испуганно взмолился Аммали.

Красные глаза Стегали метнули кровавый огонь.

– Даю тебе щепотку времени, старый мошенник, и больше не пытайся меня обманывать, иначе я сотру тебя в порошок вместе с твоей незамысловатой конурой.

В душе тучного чеканщика боролись противоречивые чувства, но в мыслях не было и тени желания обманывать незвано явившегося колдуна. Да к тому же, при всем желании – это было ему явно не по силам.

– Я жду… – жестко произнес Стегали, и в глубине его красных глаз зажегся мрачный огонь. – Мое терпение на исходе.

Безопасность Большого Купца была под угрозой. Но во имя Митры, в этом мире есть множество путей сохранить себе жизнь при любых обстоятельствах, причем такие, которые не таят угрозы мучительной пытки или быстрой смерти. Один из таких путей – это живо рассказать все как есть, не скрывая ни капли правды.

– Что мне делать? – обратился Большой Купец к застывшему, словно изваяние Конану.

– Это зависит от твоей преданности тому, кому ты служишь, чеканщик, – не сводя глаз с колдуна, угрюмо произнес Конан. Весь он был собран и готов в любой момент защищаться. Облик киммерийца недвусмысленно говорил, что в случае нападения, он никому не позволит убить себя, словно покорную свинью или барана, а скорее наоборот, постарается продать свою жизнь, как можно дороже.

– Ну что ж, тогда у меня нет выбора, – только и произнес Аммали. – Эти шкатулки должны быть переданы главному визирю.

Все происходящее Конан воспринимал с должным хладнокровием варвара. Понимая, что рано или поздно черед дойдет и до него.

– Итак, главный визирь, – произнес таинственный визитер и перевел взгляд на киммерийца.

– Да, это все он, – быстро подтвердил Большой Купец, зная наперед, что с колдуном Стегали шутки плохи.

Ответ прозвучал, грянула молния и мясистое лицо незадачливого Амали, словно спелый арбуз, раскололось на две половинки. Фонтаном брызнула кровь и небогатое содержимое бывшего шадизарского пройдохи, с отвратительным звуком, разбросало по всей комнате. То, что было некогда Большим Купцом, медленно покачнулось и осело на пол. Белый пушистый ковер быстро набухал обильной человеческой кровью. Колдун подошел вплотную к дергающемуся в предсмертной агонии телу, сделал неуловимый пассаж руками, после чего, запахло паленой плотью, и тучные останки бездыханного человека почти мгновенно превратились в обугленный кусок мяса.

– Надеюсь, ты получил хороший урок, варвар? – равнодушно произнес Стегали, повернувшись к Конану.

– Выглядит впечатляюще, – демонстрируя железную выдержку, ответил Конан. При этом, зазубренное острие его меча твердо смотрело прямо в лицо колдуну, грозя в любой момент оставить на его бледной невыразительной физиономии смертельный росчерк.

– Не возражаешь если я возьму эти две вещицы? – лениво проговорил Стегали, направляясь к столику со шкатулками.

– Разве у меня есть выбор? – следя за каждым действием смертельно опасного визитера, произнес Конан.

– Сказано мудро, – заметил колдун, кладя обе шкатулки в кожаную сумку, весившую у него на поясе. – Желаю тебе и в дальнейшем следовать твоей мудрости, и ты проживешь длинную жизнь, Конан из Киммерии. Сказав так, колдун сыпанул себе под ноги белого порошка, мгновенно обернулся дымом и таким же таинственным способом покинул уютное гнездышко Большого Купца, как и прибыл в него. Только мерзкий запах какого-то неизвестного вещества, используемого колдуном, остался висеть в воздухе.

Не успел Конан перевести дух, как его верный меч с невероятной силой вырвался из рук, со свистом завертелся у него над головой, поднялся к самому потолку, оттуда стремительно ринулся вниз и с хрустом вонзился в останки Большого Купца. Потом, все та же чудовищная сила подбросила киммерийца вверх и кинула его на плотно запертые ставни. Словно пущенный из гигантской баллисты снаряд, его мускулистое тело с диким треском вылетело из дома, вышибив тяжелые дубовые створки окон настежь, и понеслось над улицами Шадизара с невероятной скоростью. Вслед за варваром из разбитого окна появился туго набитый мешочек с деньгами и, будто верный пес, устремился попятам удаляющегося хозяина. Последнее, что успел заметить киммериец, была чернокожая рабыня, вбежавшая в комнату с безумными от испуга глазами.

Лимонного цвета лицо одного из главных воров славного города Шадизара было как никогда кислым, на нем отражались всевозможные пороки и больная печень. Этого человека звали Приам. Он сидел на шаткой скамье, за широким письменным столом, давным-давно украденным из одного богатого дома. Ни убогое убранство комнаты, ни сам вор не вызывали здоровых мыслей о долголетии. Многим доводилось тут бывать, но не многие сумели выбраться отсюда к солнечному свету. Это был подвал таверны "Девственных Певуний". Сие заведение умело радовать своим убогим гостеприимством исключительно тех, кто не мог позволить себе куда более приличного места для столования. Сейчас где-то там наверху, убирали мусор и ночных посетителей, безжалостно выметая и то и другое на улицу.

Подземный каземат скупо освещался одиноким факелом, торчащим из грубой неотесанной стены. Всю противоположную стену украшало некое подобие деревянной лестницы, она уходила прогнившими ступеньками куда-то на волю. Жалкие остатки полусгнившего ковра, брошенного в углу, отдавали мочой и плесенью. Прямо напротив стола, в окружении нескольких обезьяноподобных верзил, стоял Конан, накрепко связанный по рукам и ногам. Перед ним, на каменном полу, забрызганном засохшей кровью, валялся мешочек туго набитый золотыми монетами.