Теперь Норберт понял. Ему стало стыдно, что его — и не без основания — не считают мужчиной.

— Послушайте, Доман, — сказал он. — Пусть я дикарь, но я не доносчик. Если я даю слово сохранить тайну, то ее у меня не вырвут и под пытками. Не забывайте, что во мне тоже течет кровь де Шандосов!

— Ну, если вы даете мне слово…

— Даю вам честное слово дворянина, что ни одна душа в мире не узнает о вашей помощи мне!

Адвокат сразу же отбросил всякую официальность.

— Надеюсь, вы не подумали при виде моих колебаний, что я хочу обмануть вас? Бог свидетель, что с моей стороны это — простая осторожность.

— Что мне делать? — спросил Норберт.

— Никто не даст вам лучшего совета, чем я, ваша светлость. Я хорошо разбираюсь в законах. Вот оно, мое Евангелие!

Адвокат торжественно взял со стола толстую книгу.

— Здесь мы можем узнать, что говорит закон по любому вопросу.

— У меня только один вопрос: с чего начать?

— Увы, господин маркиз! Полагаю, что ни с чего.

— Вы опять издеваетесь надо мной?

— Ни в коей мере, ваша светлость. Просто я считаю, что выгоднее всего — дождаться вашего совершеннолетия.

Норберт подпрыгнул в кресле.

— Я уже говорил, что не могу ждать! Иначе я не сидел бы сейчас в вашем кабинете, — резко сказал он.

— Но так действительно будет лучше для нас. Что вам стоит подождать? Ведь осталось недолго…

Громовой удар кулаком по столу заставил Домана умолкнуть. Юноша вскочил:

— Если это — все, что вы можете мне посоветовать, то я напрасно потратил время, — бешено прокричал он и кинулся к двери.

Собака, рыча на адвоката, побежала за хозяином.

Доман был доволен: все шло как по маслу.

— Ваша светлость, можно поискать и другие возможности.

— Ищите, да поскорее! — буркнул Норберт, обернувшись.

— Есть разные способы, но все они гораздо опаснее того, что я предлагал.

— Я дал вам слово. Чего вы хотите еще?

— Господин маркиз, я подчиняюсь вашей воле. Но прошу вас не забывать, что это вы заставили меня продолжать дальше.

— Не забуду, — презрительно сказал юноша. Ну и жалкий же трус этот Доман!

— Тогда извольте присесть.

Норберт вернулся в кресло.

— Ну?

— Вы можете в замке Шандос оставаться почтительным сыном, а на стороне завести свой отдельный дом. И быть там независимым.

— Где же я возьму деньги на эту независимость?

— Деньги мы найдем. А вы представьте, как это будет здорово: отец думает, что вы на охоте, а вы — в собственном доме, в кругу веселых товарищей, одетый по последней моде. Не тратьте молодость напрасно, она и так коротка!

Норберт задумался.

При всей ненависти к отцу молодому человеку не хотелось его обманывать. Но как иначе получить те развлечения, которые по праву принадлежат юности?

Наконец, он решился.

— Да, все это хорошо. Но где же взять деньги? Отец не даст.

— Вас ожидает несметное богатство, господин маркиз. Неужели нет друга, который одолжил бы денег до получения вами наследства?

— Вот мой единственный друг, — ответил Норберт, указывая на Бруно.

Друг завилял хвостом и лизнул ему руку.

— Но у Бруно денег не больше, чем у меня… Так что, месье Доман, перестаньте меня уговаривать. Есть только один способ освободиться: застрелиться из отцовского ружья…

И тут адвокат принял величественную позу, которую заранее отрепетировал, и высокопарно произнес:

— Будь что будет! Я боюсь герцога, но не могу видеть ваших страданий! Так и быть, я готов рискнуть!

— Вы дадите мне деньги, месье Доман?

— К несчастью, я и сам едва свожу концы с концами, ваша светлость, — сменив напыщенный тон на смиренный, продолжал старый мошенник. — Но несколько крестьян дают мне свои излишки, чтобы я пускал их в оборот, Эти деньги можно у них одолжить за хорошие проценты.

— О, если бы вам удалось это устроить!

— Устроим, устроим, господин маркиз. Но предупреждаю: проценты будут большие. Это вам обойдется очень дорого.

— Мне все равно. Берите столько, сколько надо!

— Вы щедры, как король, ваша светлость. Однако тут возникает еще одно препятствие…

— Опять? Какое препятствие?

— Закон не позволяет брать проценты сверх установленного предела, — сказал адвокат, положив руку на книгу. — И я, устраивая для вас подобную сделку, могу пострадать. Поэтому я умоляю вас еще раз подумать — и все-таки подождать своего совершеннолетия.