— Я не сказал, что я против. Пока я не определился в этом вопросе. И если честно, меня больше волнует второе предсказание Насти. Она сказала, что её будущее в твоих руках.

— В моих? Что это значит? — Лана моментально стала серьёзной.

— Ты же знаешь Настю, она никогда не говорит про себя что-то конкретное.

— Да, — Лана вздохнула, и посмотрела на неё.

Настя сидела на руках у Лукерьи и, увидев, что мы смотрим на неё, помахала нам рукой. Мы помахали ей в ответ.

— Может, поговоришь с ней? — спросил я.

— Макс, я не хочу на неё давить. Когда она посчитает нужным, тогда и расскажет, — Лана посмотрела на меня. — И ты не дави.

— Ладно, — согласился я.

— Пойду к Мураду и Ясину. Похоже, они до сих пор не могут придти в себя. Да и вы, с Володаром, я думаю, вели себя не очень тактично, когда узнали о выборе.

— Я молчал. А Володар сразу потребовал, чтобы Мурад распустил свой гарем.

— Боже! Да этот ребёнок ещё не родился, а Володар ведёт себя уже таким образом. Я представляю, что будет, когда наша внучка родиться!

Лана сжала мою руку, а потом с улыбкой направилась к Ясину и Мураду. Я потихоньку стал продвигаться к выходу, понимая, что Лана в ближайший час не обратит внимание на моё отсутствие. Выйдя из зала, я направился в кабинет Дейма, но там никого не было. Подумав, что Дейм может уйти в беседку вместе с Володаром, чтобы им никто не мешал, я направился туда.

Ещё издалека я увидел, что в беседке кто-то есть. Но когда, подойдя ближе, я увидел там Дениэля и Лифен, и понял, что они целуются, я остолбенел. Придя в себя, я с гордостью подумал: «Да, мой мальчик, действительно уже вырос!» и, развернувшись, тихонько направился назад, чтобы им не мешать.

— Отец! — раздался голос Дениэля.

— Что? — ответил я, ругая себя за то, что не смог тихонько скрыться.

— Нам надо поговорить, — спокойно сказал он.

— О чём? — возвращаясь назад, спросил я.

— О нас с Лифен.

Я зашёл в беседку. Дениэль держал её на коленях, но она упорно старалась вырваться, и, судя по цвету лица и сердцебиению, была сильно взволнована.

— Отец, я хочу переехать в комнату Лифен, и хочу, чтобы ты подготовил к этому маму.

— Что? — ошеломлённо спросил я.

— Я думаю, что нас с Лифен уже стоит жить в одной комнате, — спокойно повторил Дениэль.

Я ошеломлённо смотрел на Дениэля. «Подготовить к этому маму! А меня кто к этому подготовит?» — спросил я у себя. Спустя пару минут я взял себя в руки и спросил:

— Дениэль, а может вам ещё рано жить вдвоём?

— Нет, не рано. Отец, Лифен уже семнадцать, а мне физически уже больше пятнадцать, и у нас обоих есть свои потребности.

Я окончательно растерялся.

— Дениэль, тебе ведь ещё рано думать об этом, — тихо сказал я.

— Отец, я уже не думаю об этом. И если хочешь знать, я уже не одну ночь провёл в спальне Лифен. И не вижу смысла прятаться и тихонько пробираться к Лифен. Она всё равно станет моей женой, почему бы мне уже сейчас не жить в одной комнате с ней? — Дениэль спокойно говорил об этом, а мне становилось всё хуже и хуже.

— И как давно? — ошеломленно спросил я.

— С весны. Со дня рождения Лифен, — просто ответил он.

— Дениэль, ты с ума сошёл? Лифен пока человек, и тебе надо быть очень аккуратным! Ты хоть понимаешь, что будет, если она забеременеет?

— Отец, не волнуйся, я всё понимаю. Анна давно мне всё рассказала.

Анна! Ну конечно! После смерти Всемилы она стала второй хранительницей Лифен. И вот каким образом Дениэль спокойно проводил ночи в комнате Лифен! Я сжал кулаки. Анна души не чаяла в наших детях, и баловала всех и Ванессу с Дениэлем, и Соню с Настей.

— Отец, только не надо злиться на Анну. Она просто нашла в себе силы спокойно выслушать меня и принять мои аргументы.

— Какие аргументы?

— У нас и Лифен есть свои желания, и я не хотел, чтобы первый раз у нас был непонятно где и непонятно как. Я уже взрослый, Лифен тоже. По-моему это логично, если мы будем проводить все ночи вместе. Отец, это уже свершившийся факт, и вы ничего не измените. Просто поговори с мамой, чтобы я переехал в комнату Лифен, и всё, — сказал Дениэль, и ещё сильнее прижал к себе Лифен, а она во время всего этого разговора даже не посмотрела на меня, и сидела, уткнувшись лицом в плечо Дениэля, выдавало её волнение только сильное сердцебиение.