— Сабрина, ты что? — сердито прошептала Дафна. — Ты же нас выдашь. Выключи!

Что-то недовольно проворчав, Сабрина захлопнула «Книгу джунглей»и отложила ее в сторону. Если в ней и скрывается ключ к спасению их родителей, придется подождать. А вот сестренка Сабрины принимала участие в расследовании с таким же воодушевлением, с каким пес кидается на колбасу. Как и бабушка Рельда, Дафна просто обожала часами сидеть в засаде, маскироваться, выслеживать. Она, похоже, была создана для профессии сыщика и относилась к их заданию очень серьезно.

Вдруг в дальнем углу комнаты что-то зашуршало. Сабрина быстро выключила фонарик и осторожно выглянула из-за груды коробок с куклами. Что-то копошилось около витрины с игрой «Не дразни тигра», которая была гвоздем этого рождественского сезона. Дафна выглянула из-за плеча сестры.

— Что-нибудь видишь? — шепотом спросила она.

— Нет, но шуршит вон там, — прошептала в ответ Сабрина. — Разбуди этого соню, может, он что-нибудь учует.

Дафна растолкала Эльвиса, и тот нехотя поднялся. Ему совсем недавно сняли повязку с раны, которую нанес ему коварный Джек. Дог еще окончательно не проснулся и озирался с таким видом, будто не знал, где он и что с ним.

— Ну, Эльвис, чуешь воров? — спросила Дафна.

Пес стал принюхиваться. Уши его поднялись, зрачки расширились. Он еле слышно тявкнул: ага, значит, что-то почуял.

— Тогда — фас! — крикнула Дафна, и пес взвился, как пущенная в небо ракета.

К несчастью, Сабрина только тут поняла, что поводок Эльвиса обвился вокруг ее ноги. Когда огромный дог, бешено рыча, рванул через весь магазин, он потащил за собой и ее, так что тут же во все стороны посыпались настольные игры, подскакивая, запрыгали по полу мячи, из коробок дождем хлынули пазлы. Сабрина пыталась отцепить поводок, но каждый раз, когда казалось, она вот-вот освободится, пес сворачивал в сторону, и ее резко заносило.

— Включи фонарик! — крикнула Дафна.

— Ну ты, пусти! — раздался вдруг чей-то голос.

— Это еще зачем? — крикнул кто-то еще. Эльвис резко развернулся, и Сабрина врезалась во что-то липкое, похожее на ворох старых листьев. Некоторые тут же прилипли к ее рукам и ногам, а один даже колбу.

В это время зажегся свет. Эльвис замер, стоя над Сабриной, и гавкнул. Девочка села и стала себя ощупывать. Ну надо же! Сидит посреди игрушечного магазина вся в мышеловках-липучках [1] , а на каждой из них прилип крохотный человечек — ростом сантиметров пять, не больше.

— Лилипуты, что ли? — только и спросила Сабрина, поднимаясь с пола.

— Так я и знала! — заявила бабушка Рельда, появляясь из-за коробок с заводными игрушками.

Она была в своем любимом синем платье и шляпке в тон аппликации в виде подсолнуха. И надо же — она еще смеялась!

Сабрина сердито сверкнула глазами, но бабушка смеяться не перестала.

— Ах, Lieblings! —хихикая, она опять перешла на свой немецкий.

Дафна бросилась к сестре, пытаясь отодрать мышеловку от ее рубашки, но та приклеилась намертво — вместе с дюжиной лилипутов.

— Какой дурак это придумал?! — негодующе пропищал один из них.

Бабушка, улыбаясь, склонилась к нему:

— Не бойся, сейчас капнем растительного масла — и все свободны.

— Полагаю, что нет, — возразил шериф Свинсон, выходя из-за баррикады футбольных мячей. — Вы все арестованы!

Его пухлая розовая физиономия гордо светилась. Шериф подтянул брюки, вечно сползавшие с его большущего пуза.

Лилипуты заохали, негодующе зашумели, а Свинсон стал отдирать липучки от одежды Сабрины.

— Вы имеете право хранить молчание, — сказал шериф. — Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде.

— Ай! — вскрикнула Сабрина, когда шериф резко дернул клейкую полосу, прилипшую к ее лбу.

— А зачем мне говорить, — огрызнулся вдруг один из лилипутов. — За меня мой адвокат всё скажет, когда мы привлечем тебя к суду за репрессии.

— Какие еще репрессии?! — воскликнул шериф.

К несчастью, когда он начинал не на шутку сердиться или волноваться, волшебство, с помощью которого он скрывал свое истинное обличье, прекращало действовать. Вот и сейчас его нос вдруг исчез, а вместо него проступило влажное розовое рыльце. На голове выросли два свиных уха, а изо рта теперь слышалось только хрюканье, повизгивание и сопение. Превращение почти завершилось, когда неожиданно вошел охранник из соседнего магазина.

— Что это вы тут делаете? — спросил он грубым начальственным тоном.

Это был крепкий, рослый детина с короткой, по-военному, стрижкой. Выпятив грудь колесом, он вытащил из-за пояса дубинку и оглядел всех так, будто готов был тут же вступить в схватку с бандитами. Однако, увидев свинью в полицейской форме и дюжину крохотных человечков, барахтавшихся на клейкой ленте, он сразу стушевался. Даже дубинку уронил.

— Как это мы упустили из виду, что в магазинах по соседству тоже есть охрана? — тихо проговорила бабушка Рельда и, открыв свою сумку, подошла к растерявшемуся охраннику.