При этом, если супруги вдруг захотят вновь воссоединиться, то в исламе существует чудовищное постановление, что для этого жене необходимо прежде выйти за другого мужчину, развестись с ним, и только после этого вернуться к прежнему: «Если же он дал развод ей, то не разрешается она ему после, пока не выйдет она за другого мужа, а если тот дал ей развод, то нет греха над ними, что они вернутся» (Коран 2.230).

Но теперь стоит привести примеры того, как на практике реализуются эти нормы в историях наших современниц. Для начала приведём выдержку из исследования этнографов, изучавших положение дел в Средней Азии в 1980–1990 годах.

«Женщины-европейки, которые живут в браке с представителями коренных национальностей, в подавляющем большинстве своём не местные уроженки. История их появления в Средней Азии почти всегда одинакова: молодой парень был в армии или на учёбе, на работе, познакомился с девушкой, женился, привёз с собой. Несколько раз я встречала в роли супруги мусульманина женщину из местного русского села. Но исключений из правила не случалось: всегда оказывалось, что она не из старожилов, а приехала в республику незадолго до замужества. В основном, это были те, кого эвакуировали из центральной России в годы войны.

Чаще всего русские женщины соглашаются на брак с мусульманином, имея очень смутное и далекое от действительности представление о том, что их ждёт. Многие едут в Среднюю Азию из соображений материального благополучия и жестоко раскаиваются уже на месте. („Там-то, в России, он, жених то есть, по-европейски одет, говорит, что у него здесь три дома. А сюда приезжают — что ей в глиняном доме делать?“). Нередко молодую невестку родственники мужа не принимают, а жить отдельно от них не позволяют обстоятельства. Иногда молодых пытаются развести, поскольку без согласия жениха ему уже приглядели невесту из местных. Между свекровью и по-русски „свободолюбивой“ невесткой начинаются ссоры. Поэтому многие браки распадаются в самом начале совместной жизни. Большинство жен в таких случаях уезжает обратно.

Некоторые из молодых супруг выдерживают описанные испытания, и дальше происходит, как правило, следующее. Женщины постепенно смиряются со своей ролью невестки в патриархальной семье, усваивают нормы поведения, принятые у местных жителей, выучивают язык и, в конечном счёте, как говорили информаторы, совсем „обузбечиваются“ или „отаджичиваются“. Чтобы, идя таким путем, сохранить брак, русской жене необходимо огромное терпение. Тогда ее начинают считать своей и хорошо к ней относиться — правда, только при условии, что она примет ислам и будет соблюдать обычаи.

С женщинами в таких случаях происходят разительные перемены. Их поведение, одежда, разговор, образ жизни становятся иногда неотличимыми от местных жительниц. Бывает, что женщина почти не помнит родной язык. Вот несколько коротких, но характерных историй: „Одну девушку из России таджик привез после армии. Первое время, как здесь жила, плакала, приходила жаловаться, а сейчас — не отличишь от таджички: по языку, по одежде (шаровары их носит), пять детей родила и внешне стала похожа“; „Была замужем за узбеком, обузбечилась, муж ее поколачивал по голове…“; „Одну привезли из Владимира, совсем молоденькую. Прижилась. По-русски почти совсем не говорит. Я ее по-узбекски спрашиваю: — Почему такой стала? — Не знаю…“».

А теперь приведём воспоминание возвратившейся из Ислама, описывающей изнутри все «прелести» исламской семьи для тех, кто ушел от Христа к Магомету:

«С пятнадцати лет я живу с родителями в Германии. Мне было девятнадцать лет, когда я познакомилась с Фатихом. Он оказался единственным молодым человеком, который действительно разделял мои взгляды на этот мир, на Бога. Я была православной. Он мусульманином. Когда мы познакомились, моя вера была в охлаждении. Я видела только лицемерие и ханжество в храмах. Не слышала Бога в своей душе. Такому человеку, как мне, без этого было невозможно. Когда я не чувствую Бога в моей жизни, у меня появляется чувство, что я не живу, а постепенно умираю, что жизнь не имеет смысла. Фатих был просто хорошим другом. Ему было шестнадцать лет, но выглядел он старше, и по его поведению и мышлению я бы дала ему не меньше двадцати. Он обманул меня, сказав, что ему 17. Когда я заметила, что у него постепенно стали появляться ко мне какие-то чувства, я сказала, что нам не стоит больше встречаться, так как отношения между нами невозможны. Полгода мы не виделись. Мое отпадение от церкви продолжалось…

О Фатихе я вспоминала всё это время, и мне не хватало его. Один раз через полгода мы случайно встретились на улице, но не поздоровались. А потом всё-таки созвонились и решили встретиться. Встретившись с ним, я поняла, что более родного человека (не считая мамы, конечно) никогда не встречала на этой земле. Я узнала, что он был очень болен, так, что его с трудом спасли врачи. Я с ужасом представила, что этого человека, который мне кажется совершенно родным, я могла больше не увидеть. Я не хотела с ним никаких близких отношений, так как не воспринимала его плотски (даже наоборот, мне было странно представить, что между нами что-то такое может быть). Но он сказал, что не сможет относиться ко мне адекватно, и я согласилась встречаться с ним. А на следующий день он попал в больницу, так как возобновилась та болезнь, и две недели я приходила к нему каждый день, вследствие чего познакомилась со всей его роднёй. Это было с его стороны, наверное, не запланировано, так как он не знал, как отнесётся его семья к такому явлению, как иностранная и иноверная подружка. В целом, я им понравилась, так как была стеснительной и не знала, что говорить, а поэтому всё больше молчала в их присутствии. Когда у нас на приходе узнали о наших отношениях, поднялась тихая паника. Православный наш народ пытался помочь мне, но всё более толкал меня к исламу…

В христианстве я не могу ничего добиться, не слышу Бога, не могу до него достучаться. А Фатих гарантирует мне, что ислам — тоже правильная религия (в этом я почти не сомневалась). На улице я постоянно видела мусульманок, и их лица мне казались такими чистыми (внутренне), и хиджаб (мусульманская одежда) мне тоже очень нравился, я очень хотела одеваться так же.

Я много читала об исламе и решила, что стоит попробовать достучаться до Бога через другое оконце. Я задвинула представление о Христе как о Боге в далёкий угол сердца и произнесла Шахаду, после чего совершила полное омовение и начала совершать заранее выученный наизусть намаз. Я также сразу надела платок и поменяла имя…