— Я ведь специально провел сложнейший ритуал, чтобы лишить одну из лошадей страха перед оборотнями… А ты ее прирезал!

— Ваше Величество, она едва не откусила конюху руку!

Возразить было нечего.

— Да я сам ее боялся, — добавил Кайса, передернув плечами. — Лошадь с зубами — это жуткое извращение над природой, Ваше Величество!

— Это — не вполне удачный опыт, — поправил король и философски добавил:

— А природа когда-нибудь покарает нас всех. И все же ты зря тогда…

— Я еще не сошел с ума, чтобы ездить на монстре, — нахмурился бард. — Но могу преотлично дойти ногами.

— Нет, тогда карета, — Батин Второй фыркнул не хуже упомянутых лошадей. — Не хватало еще, чтоб ко мне на прием приходили барды в пыльных сапогах… Хотя, конечно, во время "Белой дороги" с порванным рукавом и в грязных сапогах ты смотришься очень гармонично…

— Я не буду петь "Белую дорогу", — сообщил Кайса светским тоном. — Я спою сначала что-нибудь печальное, потом забавное, а потом что-нибудь жизнеутверждающее, вроде "Безумного мятежника"… А потом… а потом какую-нибудь героическую балладу о честности и верности. Ваши послы проникнутся настроением и не станут хитрить с договорами.

— Боюсь, спеть так проникновенно не под силу даже тебе, — усмехнулся Батин Второй, откидываясь в кресле. — Ах, такой голос, Ортор, такие пальцы… Твоими бы руками — пассы творить, а в голову — заклинаний побольше…

— Тогда бы мне не было цены, — не смутившись, откликнулся бард. К тому же, он считал магов поголовно чокнутыми — но при короле-колдуне сказать это было бы, по меньшей мере, невежливо.

— И при таком голосе, — продолжил чародей, — такая ипостась. Нет, воистину, жить стоит, пока есть, чему удивляться.

— Тот жуткий конь, Ваше Величество, тоже был созданием удивительным. Только долго не прожил, — справедливо отметил Кайса.

— Иди уж… Ортор. Мне еще вон сколько всего просмотреть нужно до вечера.

Кайса поклонился еще раз и быстро пошел к выходу. Уже в дверях его нагнало немного мечтательное замечание короля:

— А шурин Тоннту, кстати говоря, собрал недавно отличнейший весенний мед…

Бард улыбнулся широко-широко и отсалютировал "Преданиями кочевников".

"Медный клюв" был, как уже упоминалось, не самым роскошным постоялым двором Кадме, но зато у его владельца Тоннту был шурин, владевший пасекой в селе неподалеку. И мед, всегда имевшийся в "Медном клюве", стал для Кайсы, пожалуй, решающим аргументом в выборе жилья пять лет тому назад. Что поделать — Ортор… Медведь.

Отступление 1

— Как зовут тебя, красавица?

Он выпрыгнул прямо перед ней из-за дерева, совершенно неожиданно, и рассмеялся ее испугу. А голос был звонкий и ласковый, как ручей.

— Риннолк, — а она отвечала хрипло и тихо. Просто у нее была дурацкая особенность — всю зиму, пока окружающие кашляли и кутались в платки, она чувствовала себя прекрасно, а вот весной, ближе к лету, заболевала со всеми вытекающими обстоятельствами.

— Вре-е-ешь, — разочарованно протянул он и покачал головой. Черные волосы были совсем мокрые, а черная одежда — сухая.

— Ты тоже, — никто здравомыслящий и трезвый не назвал бы ее красавицей. — Да и кто же открывает нечисти свое настоящее имя? — наверное, если б не проклятая простуда, она говорила бы как обычно — уверенно, чуть насмешливо и очень спокойно. — Но здесь нет обмана. Меня все знают только под этим именем почти три года.

Два года и тринадцать месяцев, если быть точной. И еще пять дней.

— Да и к чему тебе мое имя?

— А зачем тебе так настойчиво меня звать? — он склонил голову на бок, улыбаясь. Блеснули глаза — казалось, будто он вот-вот заплачет, столько в них скопилось воды.

— Я хотела тебя попросить.

Было видно, что ему надоел этот разговор, да и долго стоять на одном месте он не мог. Он сделал пару шагов вперед, назад, повернулся вокруг собственной оси, изящно, словно танцуя, и галантно предложил ей руку.

— Прогуляемся?

Глаза полны слез, а улыбка нежная и невероятно милая. Скольким она стоила жизни?

— Не дождешься.

Он фыркнул, встряхнул головой и нахмурился.

— Так зачем ты здесь?! Ты стояла у пруда до позднего вечера, чтобы похвастаться осведомленностью?

— Почему же ты показался только сейчас?

— Хотел напугать, — признался он, мечтательно закатывая светло-голубые глаза.

— Удалось.

— Так зачем?..

Назвавшаяся Риннолк помолчала немного, развязала тесемки на сумке, пошарила в ней рукой и достала уздечку. Из горла нечисти вырвался какой-то странный хрип, он дернулся, но не посмел прикоснуться к уздечке и вырвать из рук.

— Заколдовала-а, — прошипел он.

— Да, — не было времени объяснять, что заколдовала не она, да и незачем это. — Очень сильно заколдовала. Могу сейчас подойти и напялить ее на тебя. Ты даже не двинешься с места. Можешь принять второй свой облик… Хотя как тебе будет удобнее.