— Речь сейчас не об этом.

— Ты прав, речь сейчас не об этом. Вот что я тебе скажу: Лейланд Мэннинг — хороший человек. Даже великий человек. Но как всякий человек, особенно когда он стремится к власти, в случае необходимости солжет тебе прямо в лицо, не моргнув и глазом. Сделай простой математический подсчет, Уэс: скольких президентов США ты видел в суде или в тюрьме? А теперь подсчитай количество их помощников, которые, представ перед лицом Фемиды, клянутся, что невиновны?

Впервые за время нашего разговора я не знаю, что ответить.

— Вот именно, — продолжает Рого. — Устранение президента похоже на подрыв здания — небольшой взрыв, а остальное доделает сила тяжести. И сейчас ты подошел чертовски близко к тому, чтобы тебя засосало в воронку от взрыва.

— Это вовсе не означает, что он чудовище.

— Пожалуйста, подумай сам: ты бы ни за что не пришел сюда, если бы не считал, что в твоей кровати завелись клопы.

Сидя по другую сторону стола, я не отрываю взгляда от ковра. Во время нашей последней недели у власти нам звонили предыдущие президенты: Буш, Клинтон и прочие. Но только Буш-старший дал Мэннингу толковый совет. Он сказал ему: «Когда выйдете из салона президентского самолета, помашите с верхней ступеньки трапа… А когда одинокий репортер на бетонном поле спросит: „Как вы чувствуете себя по возвращении?“ — ответьте ему: „Как я рад, что вернулся домой!“ — а после этого смотрите только вперед и постарайтесь не вспоминать, как все было всего четыре или пять часов назад». И когда наш самолет приземлился, именно так Мэннинг и поступил. Эту ложь он изрек с легкой и приятной улыбкой на губах.

Рого внимательно наблюдает за тем, как я сосредоточенно кусаю заусенец на пальце.

— Я знаю, что он значит для тебя, Уэс.

— Нет. Ничего ты не знаешь. — Я прячу руку. — Просто скажи, что, по-твоему, я должен делать.

— Ты уже и так знаешь, что я думаю, — с ухмылкой заявляет Рого. Даже в те времена, когда ему часто надирали задницу, он любил хорошую драку. Он берет со стола блокнот для записей и начинает искать ручку. — Знаешь, почему я добиваюсь успеха в девяносто шести процентах случаев превышения скорости? Или в девяносто двух процентах неправильных разворотов? Потому что я копаю, копаю и копаю, надеясь раскопать как можно больше. Мотай на ус, Уэс: если полицейский ставит в протоколе неверный номер закона, на который ссылается, я добиваюсь закрытия дела. Если он не приносит с собой журнал учета превышения скорости, я добиваюсь прекращения дела. Все и всегда обычно упирается в детали. Вот почему я желаю знать, кто такие, черт возьми, Римлянин и Троица!

— У тебя еще есть приятель в полицейском участке?

— А откуда, по-твоему, я получаю список нарушителей скоростного режима на два часа раньше остальных? Он проверит для нас кого угодно.

— Дрейдель сказал, что проверит и другие подробности и нестыковки. У него всегда здорово получается…

В кармане у меня вибрирует телефон. Открыв его, я вижу на экране знакомый номер. Помяни черта, он и появится. Как всегда, вовремя.

— Есть новости? — спрашиваю я, нажав кнопку «разговор».

— Это ты ей проболтался? — выпаливает Дрейдель задыхающимся голосом.

— Прошу прощения?

— Репортерша — Лизбет как-там-ее — из вашей газетенки «Палм-Бич пост»… — Он делает глубокий вдох, чтобы сохранить спокойствие. Уже по одному этому я понимаю, что у нас что-то случилось. Причем плохое. — Ты звонил ей сегодня утром?

— Я не понимаю, о чем ты гово…

— Ничего, все нормально. Позвонил так позвонил… Я еще не совсем сошел с ума… Мне просто нужно знать, что ты ей сказал.

Уже второй раз он меня перебивает. И, подобно всякому молодому политику, если он говорит, что еще не сошел с ума, это значит, что он готов вырвать тебе язык.

— Дрейдель, клянусь, я ничего…

— Тогда откуда ей известно, что мы с тобой встречались?! Она даже знает, что я пил кофе и съел кусочек твоего гренка. Что ты… — Спохватившись, он понижает голос. — Просто… кому еще ты рассказал об этом?

Я смотрю на Рого.

— Никому. Никому, кто мог бы позвонить ей. Клянусь тебе…

— Ладно, нормально, все нормально, — успокаивает он скорее себя, чем меня. — Просто… Мне нужно, чтобы ты похоронил эту историю, договорились? Сейчас она позвонит тебе и попросит прокомментировать слухи. Ты можешь сделать мне одолжение и забыть все?

— Я знаю Дрейделя почти десять лет. И в последний раз видел его в панике, когда на него орала первая леди.

— Пожалуйста, Уэс.

— Хорошо, конечно… нет проблем… Но почему ты так нервничаешь из-за какого-то идиотского завтрака?

— Речь идет не просто о завтраке. О завтраке в Палм-Бич. Во Флориде…В то время как моя жена считает, что сейчас я выписываюсь из отеля, в котором вчера у меня была встреча. В Атланте.

Он молчит целую минуту, давая мне возможность расставить все точки над «i».

— Подожди, тогда эта женщина… Получается, ты не просто встретил ее в баре…

— Джейн. Ее зовут Джейн. Да, я улетел из Атланты сюда ради того, чтобы встретиться с ней. Мы познакомились несколько месяцев назад. Понял теперь? Ты счастлив, надеюсь? Теперь ты полностью в курсе происходящего. И все, о чем я тебя прошу, это держаться подальше от этой светской сплетницы, потому что если история завтра появится в газете и Эллен ее увидит…