Шрифт:
В ДОРОГЕ
ЗАПИСКИ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ СЕЛЬСКОГО СОВЕТА О ПУТЯХ СООБЩЕНИЯ
ПЕРВОЕ ПИСЬМО
ПИСЬМО В СТРАНУ СОВЕТОВ
БИОГРАФИЯ КОЛХОЗНИКА
(Отрывок)
Как я жил на белом свете — Все записано в анкете… Ну, а если интересно Будет слушать вам, друзья, То, конечно, и словесно Кое-что добавлю я. Звать меня — Кузьма Григорьев, А по кличке — Доброхот; Из крестьян села Пригорья, Год рожденья — девятьсот. Две зимы учился в школе, А потом пришлось прервать, Потому — пошел я вскоре Пропитанье добывать, Пропитанье добывать — В людях горе горевать. До семнадцатого года Жил в деревне батраком. С восемнадцатого года Стал считаться бедняком. Оженился я в двадцатом И — помог мне сельсовет — На юру поставил хату — Два окошка в белый свет. Глянешь утром — солнце всходит, А посмотришь ночью — тьма… Как-никак, а все ж выходит — Стал хозяином Кузьма. В свой черед, своим порядком Мне прирезали земли. Немудрящую лошадку Мы с хозяйкой завели. И считали так сначала, Что дела пошли на лад… В двадцать пятом лошадь пала, А посевы выбил град. А детей уж двое было, Да и третий — впереди. И душа моя заныла, Запечалилась в груди: Жил, работал, а в итоге — Что осталось мужику? И пришлось мне, братцы, в ноги Поклониться кулаку. — Ладно, дам! — ответил Котов На невзгоду на мою. — — Только помни: отработай, Я ведь даром не даю… — Отрабатывал я, братцы, — Не жалел ни рук, ни ног. А никак — скажу вам вкратце — Развязаться с ним не мог. Вот уж были мне расчеты, Вот уж чортова дыра! — Рубль, к примеру, отработал, — Задолжал на полтора. Полтора рубля покроешь, Отработаешь — бери! А выходит — той порою Задолжаешь целых три… Так и жил я год за годом — Ваш знакомый Доброхот: Ни дохода, ни прихода, А всегда один расход. И разутый, и раздетый, Выбивался я из сил. И однажды, как-то летом, Я у Котова спросил: — Мол, признайся, Кот, по чести, Что меня заездил ты. А на ком ты будешь ездить, Коль не станет бедноты; Коль возьмемся мы за разум Да и сбросим твой хомут? Уж тогда б, наверно, разом Наступил тебе капут. Уж тогда-то ты, как видно, Не толстел бы, что бугай… Усмехнулся он ехидно И ответил: — Не пугай! Не бывать такому чуду, Чтоб с тобой сравнялся я. Был бы кот, а мыши будут, — Это заповедь моя.— Часто заповеди эти Вспоминались мне потом: Что ж, выходит, мы на свете — Только мыши для «котов»? Что же, значит, мы не люди? — Нет, мой милый, не шали! — Было так, но так не будет, — Мы — хозяева земли. И не нам придется плохо, А тебе на этот раз. Не твоя теперь эпоха, И не твой теперь указ. И уж как ты ни досадуй, — Не пожнешь чужих плодов… Порешили мы, что надо Ликвидировать «котов». Акт составили на сходе, Я тот акт начальству снес. И тогда ж, в тридцатом годе, Записался я в колхоз. 1933–1934 ОСЕНЬ
ЛЮБУШКА
ОЙ, ВЫ, ЗОРИ ВЕШНИЕ